– Женевьева вышла, - прокричал Робби Роланду, - идем! Скалли!

– Я не закончил, - огрызнулся Скалли.

– Закончил, - заявил Робби и дернул Скалли за плечо.
– Беги!

– Ненавижу убегать.

– Беги! Сейчас же! За Дугласа!

Они побежали. До сих пор им удалось выжить, потому что люди во дворе были полусонными и не понимали, что происходит, но теперь они проснулись. Воины бросились в погоню за беглецами, и тогда Роланд услышал тот звук, которого боялся, звук взводимого арбалета.

Он прогрохотал босыми ногами по подъемному мосту и услышал щелчок, с которым болт вылетает из арбалета, но болт ушел в сторону. Он его не видел, но знал, что последуют и другие.

Он схватил Хью за руку и потянул его за собой, и только тогда угловым зрением заметил, как промелькнуло что-то белое. Еще одна белая вспышка! В панике и страхе он подумал, что это, должно быть, голуби. Ночью?

Что-то промелькнула мимо в третий раз, позади раздался крик, и он понял, что это были стрелы в ночи. Стрелы с гусиным оперением, английские стрелы, стрелы, пронзающие темноту и летящие в людей, выходящих из замка.

Одна из них отклонилась от этого маршрута и пронеслась мимо Роланда, а потом поток стрел прекратился, и четверо всадников проскакали по полю с мечами наголо, лошади промчались мимо беглецов, развернулись, и длинные клинки опустились на их преследователей.

Всадники не остановились и продолжали нестись, обогнув Роланда сзади, и снова посыпались стрелы, изливаясь безжалостным потоком в открытый проем ворот, где столпились арбалетчики.

А потом внезапно беглецы оказались окружены людьми с длинными луками, и всадники встали щитом позади них, охраняя от обстрела из замка, пока беглецы не добрались до леса, и там Роланд упал на колени.

– Господи!, - произнес он вслух, - благодарю тебя, - он тяжело дышал и дрожал, все еще держа Хью за руку.

– Сир?
– нервно спросил Хью.

– Ты в безопасности, - объяснил ему Роланд, а потом кто-то подошел, схватил мальчика в охапку и понес его куда-то, оставив Роланда в одиночестве.

– Сэм!
– прокричал резкий голос.
– Держи дюжину человек у кромки леса. Луки в готовности! Остальные - назад на ферму! Брат Майкл! Ты где? Подойди!

Роланд увидел, как люди собираются вокруг Женевьевы. Он по-прежнему стоял на коленях. Ночь наполнилась возбужденной английской речью, а Роланд почти никогда не чувствовал себя так одиноко.

Он огляделся и увидел, что залитый лунным светом луг между лесом и замком пуст. Если граф Лабруйяд или отец Маршан и планировали устроить погоню, то она еще не началась.

Роланд подумал, что он всего лишь пытался вести себя достойно, а теперь его жизнь перевернута вверх тормашками. Потом Мишель похлопал его по плечу.

– Я потерял ваши сапоги, сир, - Роланд ничего не сказал, и Мишель склонился перед ним.
– Сир?

– Не важно, - произнес Роланд.

– Я потерял сапоги и лошадей, сир.

– Не важно!
– ответил Роланд более резко, чем намеревался. Что ему делать теперь? Он считал, что нанят для выполнения двух рыцарских обетов, один из которых был священен, а они лишь привели его к этому одинокому отчаянию.

Он сомкнул глаза в молитве, призывая наставить его на путь, а потом почувствовал, что кто-то дышит ему в лицо. Он вздрогнул и ощутил, как ему лижут лицо, открыл удивленные глаза, увидев пару волкодавов, стоящих подле него.

– Ты им нравишься!
– произнес бодрый голос, но поскольку человек говорил по-английски, Роланд понятия не имел, что тот сказал.
– А теперь прочь отсюда, оба, - продолжал человек, - не каждый захочет принять обряд крещения от пары чертовых псов.

Собаки умчались, и их место занял Томас из Хуктона.

– Милорд?
– сказал он, хотя в его голосе не было уважения.
– Мне следует убить тебя или поблагодарить?

Роланд поднял глаза на Бастарда. Рыцарь-девственник все еще дрожал и не знал, что ответить, поэтому он повернулся и снова посмотрел на замок.
– Станут ли они атаковать?
– спросил он.

– Конечно, нет, - ответил Томас.

– Конечно, нет?

– Половина спит, а половина пьяна. Может, к утру они будут готовы устроить вылазку? Хотя сомневаюсь в этом. Вот почему у моих людей два правила, милорд.

– Правила?

– Они могут напиваться сколько влезет, но только когда я скажу. И никакого насилия.

– Никакого..., - начал Роланд.

– Если только они не хотят быть повешенными на ближайшем дереве. Я слышал, Лабруйяд хотел изнасиловать мою жену?
– спросил Томас, и Роланд просто кивнул.
– Тогда я должен поблагодарить тебя, милорд, - сказал Томас, - потому что ты поступил смело. Так что спасибо тебе.

– Но твоя жена...

– Она будет жить, - произнес Томас, - быть может, с одним глазом. Брат Майкл сделает все, что сможет, хотя сомневаюсь, что он может многое. Только не уверен, стоит ли продолжать называть его "братом". Не знаю, кто он теперь. Пойдем, милорд.