На гербе принца, как и на королевском, красовались три золотых льва Англии и французские лилии, а над ними находилась полоса с дополнительными символами, означающими, что он - старший сын короля, хотя сам принц предпочитал носить черный щит, на котором сияли три кипельно-белых пера.

Принц уныло взглянул на небо.

– Проклятый дождь, - сказал он.

– Скоро он должен закончиться, сир.

Принц не ответил на это замечание, а уставился на промежуток между двумя дубами, что стояли как стражи у входа в шатер. Город Тур был едва виден из-за сильного дождя.

Город не выглядел грозным. По правде говоря, центр довольно хорошо был защищен башнями и каменными стенами, но бург, где находилась большая часть городских богатств, лежал в низине, окаймленный лишь неглубоким рвом и деревянной стеной, во многих местах сломанной.

Войска принца, закаленные войной, могли бы и во сне пересечь эту преграду, если бы только Луара не вышла из берегов, а сейчас Тур защищали залитые водой поля, превратившиеся в болота и покрытые толстым слоем грязи.

– Проклятый дождь, - повторил принц, и Бог ответил раскатом грома, таким внезапным и громким, что все мужчины в шатре вздрогнули.

Небо разрезала вспышка молнии, скользнувшей в сторону невысокого холма, на котором стоял шатер, на мгновение окрасив все вокруг в черно-белые тона, а потом донеслось эхо второго раската грома, и хотя казалось, что дождь уже не может усилиться, его мощь удвоилась.

Капли отскакивали от превратившейся в грязь поверхности земли, выливались с шатра, образуя потоки, льющиеся с холма.

– Иисусе!
– сказал принц, - Боже, Боже, Боже!

– Делишки Святого Мартина, сир, - отметил один из его товарищей.

– Святого Мартина?

– Покровителя Тура, сир.

– Он утонул?

– Полагаю, он умер в своей постели, сир, но не уверен.

– Проклятый святой заслуживает, чтобы его утопили к черту, раз послал этот чертов дождь.

У подножья холма появился всадник. Его лошадь была в попоне с эмблемой, но ткань настолько промокла, что рисунок невозможно было различить.

Грива лошади прилипла к ее шее и сочилась водой. Копыта подскользнулись в грязи, а седок с капюшоном от кольчуги под бацинетом покачнулся в седле.

Он подтолкнул упрямое животное вверх по пологому склону и скосил взгляд в сторону шатра.

– Его высочество там?

– Это я!
– крикнул Эдуард.
– Нет, нет, не слезай с седла!
– человек уже был готов спешиться и преклонить колени перед принцем, но вместо этого просто поклонился. Капли дождя отскакивали от его шлема.

– Меня послали, чтобы сказать вашему высочеству, что мы попытаемся снова, - прокричал гонец. Он был всего в пяти шагах, но дождь стучал слишком громко, чтобы говорить нормальным тоном.

– Вы собираетесь плыть к этому проклятому месту?
– ответил принц и махнул в знак того, что не ждет ответа.

– Скажи ему, что я иду!
– крикнул он, потом вернулся обратно в шатер и щелкнул пальцами слуге, ожидающему в тени.

– Плащ! Шляпу! Коня!

Мир оглушил очередной раскат грома. Молния вонзилась в руины церкви Святого Лидуара, камни которой были растащены для ремонта стен сите.

– Сир, - произнес один из мужчин за игральным столом, - вам не нужно ехать!

– Если они атакуют, то должны меня увидеть!

– На вас нет доспехов, сир!

Принц проигнорировал это замечание, поднимая свое оружие, чтобы слуга мог прикрепить ножны к серебряной цепи, свисающей с перевязи. Еще один слуга накинул на Эдуарда плотный темный плащ.

– Не этот, - сказал принц, отбрасывая плащ, - красный! Тот, что с золотой бахромой!

– Краска полиняет, сир.

– К черту краску, они должны меня видеть. Красный! Они должны узнать мое милое личико. Дай мне вон ту шляпу, маленькую. Лошадь готова?

– Как всегда, сир, - отозвался слуга.

– Которая?

– Фудр, сир.

Принц рассмеялся.

– Вот ведь чертово совпадение, а? Фудр!
– Фудр по-французски означало молнию, а принц, как и его окружение, предпочитал говорить по-французски.

Лишь когда ему нужно было объясниться с простыми солдатами, он использовал английский. Он выбежал под дождь, выругавшись, когда подскользнулся на мокрой траве. Ухватившись за конюха, держащего Фудр, он восстановил равновесие.

– Подсади меня!
– он уже насквозь промок.
– Мне понадобится сухая одежда, когда я вернусь!
– крикнул он слуге внутри шатра, а потом дернул поводья.