Шрифт:
— Русская я,— тихо ответила женщина.
— Русская! — удивленно воскликнул Сокол и встал. — И давно ходишь около лагеря.
— Вчерась утром пришла.
— Зачем?
— Послали меня. Русская госпожа сюда дорогу указала.
— Ольга?!
— Да, так ее зовут. Она сказала: поварихой у добрых людей будешь.
— Чего ты сразу не пришла к нам, а целые сутки ходила вокруг?
— Смотрела я...
— Чего смотрела?
— Взаправду ли вы добрые люди.
— Ну и как? — рассмеялся атаман.
— Увидела, что уголь жжете, кузню сделали — подумала: трудом живут. Вот и решилась. — И рассказала все о себе и о брате.
Атаман разбудил Ивашку, сказал:
— Пойдем, поговорить надо.
На берегу речушки они сели под кустом.
— Задумал чего? — спросил Ивашка.
— Да. Посоветоваться с тобой хочу, прежде чем ватаге говорить. Прибежала к нам девка одна, Полихой звать. Утекла от фряжского владетеля. Сей зверь повесил ее брата, рабов и слуг своих бьет смертным боем, жёнок на позор выставляет нагих. Владетель тот богат — множество людей работает на него по найму, а в неволю купленных и того больше. Стража у фряга сильная, сброи боевой много. Оружия у нас все одно мало — сходить бы к этому фрягу, призанять. Взять взаем — не в отдачу. Да и припугнуть не мешало бы кровопивца. Заодно проверим, какова ватага в боевых делах. Как ты на это смотришь?
— Греха в этом не вижу,— подумав, ответил Булаев. — Однако сперва пути разведать надо.
— Подождем, пока девка окрепнет. А там сведет она тебя тайно ночью в те места, ты все и разузнаешь. Вернетесь — тогда и решим, что делать далее.
Зашуршали, посыпались вниз мелкие камни. По дорожке кто- то бежал. Сокол и Ивашка поднялись. На берегу показалась босоногая Полиха с кожаным ведром. Увидев атамана, она неизвестно отчего застыдилась и, опустив голову, тихо сказала:
— По воду... бегу... вот.
— Пойди сюда, Полиха,— сказал Ивашка и тихо добавил: — Мы надумали твоего бывшего господина попугать. Отдыхай пару ден, ночью поведешь нас и покажешь, что там и где.
— Да я уже отдохнула. Ежели будет надобно, я хоть сейчас...
— Вот и добро,— сказал Сокол. — Готовься к ночи. С Иваном двое тайно и пойдете.
Девушка зачерпнула ведро воды и стала подниматься в гору по узкой тропинке. Ивашка задумчиво глядел ей вслед. Потом сказал:
— Бабу в ватаге держать надо с опаской. Пусть на всех глядит ровным глазом. Иначе ссоры не миновать.
— Вот пойдете — поговори с ней об этом.
— Скажу.
* * *
Ивашка с Полихой вернулись только к полудню. Атамана с самого утра грызло беспокойство. Он был уверен, что случилось недоброе. Давно минуло время возвращения, а посланных все не было. И вдруг сторожевые сообщили: «Идут!»
Василько выбежал из пещеры, бросился навстречу Ивашке и Полихе.
— А мы с прибылью! — весело сказал Ивашка и указал на кусты. Приглядевшись внимательно, Сокол сквозь ветви и листву разглядел совершенно нагую женщину. Пока Полиха бегала в пещеру за одеждой, Ивашка рассказал о причине задержки.
Возвращаясь назад на заре через Тасили, на площади они услышали тяжелые стоны. Стонала привязанная к столбу обнажен
ная женщина. Ивашка долго стоял, бормоча себе в бороду проклятия, потом вдруг, не стерпев, махнул рукой — эх, будь что будет — пошел к столбу. Женщина назвала себя Ялитой и попросила пить. Ее отвязали, перенесли к роднику, напоили. Когда силы возвратились к ней, она заявила, что обратно не вернется ни за что, лучше погибнет в горах. Оставить ее одну они не могли: женщина была беременна. Она не обращала внимания на свою наготу и даже не попросила прикрыть себя — день, проведенный у позорного столба, сделал Ялиту равнодушной ко всему. Разведчики решили взять ее с собой. На полпути Ялите сделалось плохо, она упала—начались преждевременные роды. Ребеночек родился мерт- веньким, его похоронили у ручья, а ее вот привели сюда — пусть ватага решит, как поступить. Полиха разыскала в пещере старенькую рубаху и портки и принесла Ялите. Одевшись, та вышла и встала перед атаманом. Василько взглянул в ее изможденное лицо, в большие карие глаза, в которых не было ничего, кроме страдания и боли, махнул рукой в сторону пещеры:
— Иди туда. Отдыхай.
ПО ПРАВУ СТОНА
Ватага быстро собралась около зеленого дуба. Василько внимательно разглядывал своих товарищей. Свобода распрямила их плечи, держатся прямо, вольно; у каждого в руках оружие: у кого меч, у кого копье, а то и просто палица. Стоят люди, ждут, что скажет им атаман.
— Спросить хочу вас, ватажники,— заговорил Василько,— что мне делать, как поступить? Сейчас мы с вами вольготные люди, но много ли минуло с тех пор, как влачили мы цепи, терпели горе, муки страшные. А не подумали ли вы, братья, о том — может, не одна православная душа вокруг нас терпит лихо и молит спасителя, чтобы послал он ей свободу. Вы мне, как атаману, первое слово дали. В эту пору не мне его говорить. Пусть вот эти две несчастные скажут,— и атаман махнул рукой.
Из кустов на поляну вышли Полиха и Ялита. Они встали рядом, худые, бледные.
— Говори ты, Полиха,— приказал атаман. — Расскажи, как живут простые люди у твоего хозяина бывшего.
— Чем так жить, лучше смерть,— тихо произнесла Полиха,— Да и умереть Гуаски проклятые не дадут, раньше времени на работе сгноят. Тяжко, муку великую переносит народ. Вот упадешь на свою охапку соломы вниз лицом и думаешь: «Господи боже мой, только на тебя одно упование, больше надеяться не на кого». Однажды прошел слух, будто в горах разбойник появился. Хозяева забеспокоились, а мы все были рады. Хоть говорили, что