И вообще – где я, что со мной? Последнее, что помню… эльфа!

Точно – с такими изумительно красивыми глазками.

Потом удар в спину и темнота.

Снова вижу прекрасное лицо незнакомки, искаженное ненавистью и… все – обрыв записи.

Открываю глаза. Странно, над собой вижу потолок иглу. Моя постройка – узнаю сразу по кривым неаккуратным блокам. Даже точно могу вспомнить какая именно – ближайшая к эльфийскому лесу. Верхний ряд заканчивается нестандартной половинкой снежного кирпича – помню, как обтесывал его.

Вот только не помню, как я здесь оказался. Меня убили? Или все-таки нет?

Открываю глаза, пытаюсь осмотреться.

– Лежать уметь. Здоровье вырастать, – это что за чудо в перьях с акцентом, как у гастарбайтера?

– Собрат, время раньше ноги не взять нагрузка, – грузит меня абракадаброй невидимый собеседник.

– Ты кто?

В поле зрения появляется сморщенное, как печеное яблоко, лицо.

– Собрат. Ты, я в множество Иные.

Наконец поворачиваю голову, вместе с раскаленными углями внутри черепной коробки.

Многообещающее знакомство, нечего сказать. Существо определенно гуманоид – то есть две пары рук и ног присутствуют. И лицо, в общем-то, отдаленно человеческое, лишь кожа серая и глаз почти не видно. Нос тонкий, можно сказать, «аристократический», ноздри аккуратные, губы настолько тонкие, что их практически не видно. Рост метра полтора, очень худой, скорее тощий – даже в зимней одежде это очевидно.

– Волноваться болезнь провожать нет, – вот чурка нерусская, все извилины мне высушит таким словесным потоком. – Пить, рана дыра прекрасно.

Глотаю мерзкую на вкус густую и жгучую тянучку. Ощущение, что слизня проглотил, вот только не бывает таких слизней – со вкусом жгучего перца, прогорклого масла и протухшей колбасы одновременно.

– Здоровье правильно. Учдук друид мощность. Иной собрат человек.

Тоже мне собрат нашелся. Хотя получается, что именно этот песчаный друид меня спас от верной смерти. Вот тебе и «подлый». Впрочем, еще не вечер. Может, он меня на убой откармливает или в жертву пустынным богам готовит. Но все же есть ощущение, что он мне не враг. Пока, по крайней мере.

Несколько раз в его путаной речи проскользнуло слово «Иные». Что примечательно, произносит он это проклятое название, выделяя интонацией, благоговейно, с восторгом и придыханием. Неужели фанатик, помешанный на тайных обществах – недаром про собрата постоянно упоминает. Ладно, пусть лечит, а там видно будет. Знал бы песчаный друид, сколько я его сообщников отправил в мир иной – тут же задушил бы спасенного своими костлявыми сухонькими ручонками. Надо бы проверить, за кого именно он меня принимает.

– Учдук, убыр, Псы Стужи – их убили?

– Смерть почет все. Битва прекрасность. Человек Стрела эльф. Учдук друид мощность.

– А это что такое?

Пыльный собрат протягивает мне какой-то предмет. Беру в руку почерневший и обгоревший наконечник от стрелы.

– Вот же, гадость – еще и отравленная.

– Человек Иной. Героичность. Награда.

Стоп! А кто же меня тогда чуть не отправил на перерождение?

Пытаюсь сосредоточиться, и память тут же услужливо выдает картинку. На фоне синего бескрайнего неба безупречно красивое лицо, искаженное ненавистью. И… длинный изогнутый лук в руке… моей убийцы!

– Обэльфеть! – естественно прозвучало немного другое слово, но смысл понятен. – И это вместо благодарности за спасение? Убью с… самку неблагодарную! Дай мне только до тебя добраться!

И чего я туплю – до сих пор в логах не посмотрел. У меня же все записано.