– Элизабет, можно просто Эли. Так, где ванная? – он указал пальцем на дверь, я быстро встала и скрылась за дверью.

– Ты флиртовала! Это наглость! Ты очнулась с незнакомым парнем в его кровати и спокойно с ним разговаривала… – как только я зашла в ванную на меня обрушилась тирада. Я не обращала на нее никакого внимания, а лишь включила холодную воду и умылась, это всегда помогало привести мысли в порядок, немного подумав и сделав высокий хвост, я вышла. Марк стоял ко мне спиной уже одетый и причёсанный.

– Всё-таки оделся? А как же это моя комната хожу, в чем хочу? – насмешливым голосом спросила я.

– Просто я подумал и решил, что не нужно тебя смущать, – в его голосе было столько веселья, что мне захотелось его придушить голыми руками. Я ему ничего не ответила, лишь подошла к краю кровати, легла и положила под голову руки.

«Ты его даже не знаешь, а так себя ведешь!»

– Как мне попасть домой? – я повернула голову в его сторону и заметила, что после моего вопроса его спина напряглась, а голос стал намного серьезнее.

– Сейчас никак. Я не могу тебе всего объяснить и не могу сказать, сколько ты здесь пробудешь. Это зависит не от меня. Тебя не должно здесь быть, если ты здесь все-таки появилась, значит, ты особенная. Ты можешь провести здесь день, неделю, месяц или даже год. Прости… – с каждым словом его голос становился все тише и тише, а я никак не могла понять смысла его слов.

– Нет, пожалуйста, скажи, что ты шутишь, умоляю тебя, – мой голос дрожал, но слез не было. Я не хотела здесь оставаться, я не хотела даже быть здесь. Я даже не имела понятия, где здесь. А он молчал, просто стоял и молчал, хотя за что мне его винить, он ни в чем не виноват, меня предупреждали.

– Тебе нужно к кое-кому сходить и он тебе почти все объяснит. Вставай, я тебя провожу, – он протянул мне руку и помог подняться. Мы вышли за дверь, и я сразу же услышала голоса Киры, Антона и еще чей-то, но они находились на три этажа ниже нас, поэтому это даже в теории невозможно, но я слышала каждое их сказанное слово. Марк повел меня выше на два этажа и остановился возле старой деревянной двери, он постучал и открыл для меня дверь.

– Я буду ждать здесь.

Вот я за дверью, эта комната намного больше, чем та, в которой я сегодня проснулась. На стенах весели какие-то карты, рисунки и чертежи, все они мне были знакомы, но я не понимала откуда. На одной из стен весела пентаграмма, пятиконечная звезда, я прекрасно, знала, что это. Я протянула руку, чтобы дотронуться до нее, но меня остановил очень грубый голос:

– Не трогай ее. Кто тебе вообще разрешал подходить к ней?

– Простите, сер. Я не хотела, просто эта пентаграмма. Раньше я ее где-то видела. Не картинки, а именно ее, – я повернула голову и осмотрела его, он был стар: длинная борода и короткие белые волосы, скорее всего седые, лицо в морщинах, а глаза… глаза излучали мудрость, когда я заглянула в них, то в голове у меня появилась четкая картинка.

«Я стояла посреди этой комнаты, но она была убрана и на стене весела только одна пентаграмма, когда я повернулась, то увидела его и маленькую девчушку лет десяти. Разница была в том, что сейчас он был моложе, чем несколько секунд назад. Они разговаривали о чем-то очень интересном, девочка смеялась и улыбалась очень задорной улыбкой. Я не слышала о чем именно, но точно знала, что это не к добру. Совершенно случайно я встретилась с ней взглядом и поняла, что уже видела этот взгляд, а она продолжала смотреть на меня, будто видит»

– Что ты делаешь?!

– Ничего. Не знаю, – голова жутко болела и я поняла, что это были его воспоминания.

– Что ты видела?

– Вас, но вы были моложе, и маленькую девочку. Она была радостная, даже счастлива Вас видеть, как мне показалось. Кто она? – картинка перед глазами стала четкой, и я увидела его удивленный взгляд.

– Не твое дело, кто ты такая? Я скрывал это с тех самых пор, а ты взяла и все испортила!

– Я никому не расскажу, клянусь, да и кому я это могу рассказать? – я смотрела на него умоляющим взглядом.

– Она жила здесь. Веселая, смелая, всегда искала неприятности на одно место. Она никогда не сидела на месте. Давным-давно здесь всегда было много детей. Всегда было шумно, но то, что сейчас, тишина. Я не должен привязываться ни к кому из детей, но она была самой особенной, мне нравилась ее улыбка, но однажды он погибла при неизвестных обстоятельствах – это официальная версия, но я знаю, что сгубил ее. Она слишком сильно привязалась ко мне, а я к ней, а это недопустимо… – ему было больно, я видела это в его взгляде, и голос был пропитан одной лишь болью.

– Никто не узнает, обещаю.

– Ты будешь жить в одной комнате с Марком, – в одну секунду он стал серьезным.

– Что? Почему с ним?

– Он тебе объяснит почему, а сейчас скажи мне, когда у тебя день рождения? – простой вопрос, но я впала в ступор.

– Сегодня. Прости, просто ты слишком долго молчишь, – я повернула голову и встретилась с точно таким же взглядом, что и десять минут назад. Мне стало жутковато и страшно.

– Сегодня, сер, но почему вы спрашиваете? – я чувствовала, что мой голос дрожит.