Тьма. Темнота. Нехотя, открываю глаза, но ничего не изменилось. Все та же тьма.

– Я умерла? Скажите, что да, прошу, – спрашиваю у тьмы, но в ответ тишина.

Если я умерла, то где сейчас нахожусь? Даже, если я не мертва, то все равно где я?

– Неужели я даже умереть спокойно не могу? – я сорвалась на крик.

Мне плохо. Я падаю на колени, и из глаз текут слезы. Еще немного и у меня начнется самая настоящая истерика. С каких пор я стала такой размазней? Когда это случилось? Когда началось? Антон! Он сделал меня слабой. Я всегда считала, что одной мне будет лучше. Я всегда решала свои проблемы сама. Все держала в себе. Ни с кем не дружила. Одна, одиночка по жизни – это было моим девизом по жизни, но Антон и Кира перевернули мою жизнь и теперь я вновь одна среди этой тьмы.

– Возьми себя в руки! – Говорю я сама себе, вытираю слезы и встаю с колен.

Все, старая жизнь вернулась, больше я никогда, никогда не подпущу к себе слишком близко. Вокруг тьма, но я иду вперед и только вперед. Свет. Впереди неяркий свет, увидев его, я ускоряю шаг, почти бегу. Я останавливаюсь возле двери, из которой исходит этот свет, берусь за ручку и поворачиваю ее. Дверь открыта, делаю шаг вперед.

За дверью детская. Не какая-то детская, а моя. Я прекрасно ее помню. Маленькая кровать, игрушки на полу. Иду дальше, открываю дверь, ведущую в зад, там я, мама и отец. Мне лет десять, все лицо в слезах, видно, что я очень напугана и меня трясет, но ни мама, ни папа не собираются меня успокаивать, они только тихонько шепчутся в сторонке. Я замечаю, что рядом со мной маячит какая-то тень, присматриваюсь и узнаю Лилию. Она пытается мне что-то сказать, обнять и успокоить, но она не может, видимо, она уже мертва.

– Эли, подойди сюда, – говорит отец, но я все также стою и плачу.

– Иди, не бойся, все будет хорошо, – говорю я, даже не надеясь, что она меня услышит, но Лилия вскидывает глаза и смотрит прямо на меня. Она хочет что-то сказать, но не успевает. Маленькая я идет к отцу, а Лилия с ней, как собачка на поводке.

– Молодец. Малышка, мы тебя очень любим, и, то, что я сделаю тебе – во благо.

– Нет, не надо. Пожалуйста, – я стою и молю его, но кроме Лилии меня никто не слышит.

– Папочка, я люблю тебя очень сильно.

У отца выступают слезы на глазах, но он подносит два пальца к моему лбу, и маленькая я засыпает прямо у него на руках. Он отдает меня матери, что-то говорит и исчезает, а вместе с ним исчезаю и я. Закрываю глаза. Когда открываю, то я опять во тьме. Теперь я понимаю, почему не помню отца и жизнь, которая у меня была.

– Я хочу ответов! Зачем он стер мне память? Что тогда произошло? Кто такая Лилия? Что вообще происходит?! – я кричу, срывая свой голос.

Внезапно передо мной появляется еще одна дверь. Я осторожно ее открываю, и передо мной стоят мама с папой.

– Элизабет, – спокойно говорит отец, а я оглядываюсь, как дура, по сторонам. Сейчас я нахожусь в той же комнате, что проснулась утром и пару часов назад, точно так же открывала перед ними дверь.

– Что за черт? Что произошло? – шёпотом спрашиваю я. Родители смотрят на меня удивленным взглядом. Я отхожу от двери, впуская их. Сейчас я поведу себя иначе. Решено.

– Что ты тут делаешь?

– Глупый вопрос. Потому что я не знаю, что я тут делаю. Может быть, вы сами ответите на свой вопрос?

– К сожалению это невозможно. Ты собираешься жить в одной комнате с парнем? – голос у отца тверд и спокоен, а вот глаза пылают гневом.

«Да какая тебе разница?! Тебе то что?!» – так и хочется у него спросить, но я стараюсь сдержать гнев и молчу.

– Нет, сер. Я буду приходить, и забирать свои вещи. Я буду жить в комнате с… эм… не важно, – говорит, не пойми, откуда взявшийся, Марк и в его глазах страх.

– Хорошо, хоть это и не по правилам, но все же я даю добро.

«Что? Он дает добро?! Да, что тут происходит? Кто мой отец? Кто я? Кто мама?» – я не могу ничего сказать, а только стою и мочу. Да и что я могу сказать в такой-то ситуации? Марк кланяется и уходит. Кто только за ним закрылась дверь, мне говорят:

– Нам тоже пора. Надеюсь, еще встретимся.

«Надеюсь? Что это значит?»

Стою и молчу, как дура, хоть в голове сотня, да и тысячи вопросом. Собрав всю свою волю, и все свои силы в кулак, я говорю:

– Что? У меня вопросы! Огромное количество вопросов или вы предлагаете искать ответы самостоятельно?!

Ничего не говоря, они выходят за дверь, а я стою и пялюсь на закрытую дверь. Внутри меня растет гнев, но я пытаюсь его сдержать, но, кажется, у меня это плохо получается, ведь мои ногти впиваются в кожу ладони, и я чувствую, как из ранок течет кровь. Вместо того, чтобы пойти и промыть рану, я кричу:

– Ну, и, что это было? Какого черта здесь происходит?!

– Не знаю, но они мне показались смутно знакомыми.