И все это здесь не имеет значения. Здесь живут так, как видят необходимым, и он от души старался порадовать их. Женщины работают наравне с мужчинами, если не тяжелее, – шьют, прядут, ухаживают за птицей, растят детей и заботятся о престарелых, пекут хлеб, шьют одежду, – и в помощь им только швейная машинка, утюг да отжимной валик. Матрасы набивают птичьим пухом. Дома пустые, чисто выметены и выскоблены, пахнут садовыми травами, но никогда никто не голоден, одежда всегда починена и залатана, убирается на место до следующего раза, когда понадобится. Гай носил хлопчатобумажный комбинезон и рабочую одежду Зака, а по воскресеньям – черный костюм, который пришлось расставить и выпустить подлиннее штанины.

Борода его стала густой. Он хотел выглядеть точно так же, как молодые мужчины здесь, но ему трудно было не выделяться.

– Как мне стать членом вашей церкви? – спросил он Ицхака однажды вечером после ужина.

Мужчина улыбнулся и откинулся на спинку стула.

– Ты должен ходить на наши собрания, читать Библию, принять Закон Божий, принять на себя чужое бремя и жить в мире со всеми. Ты должен пройти причастие и выдержать экзамен, должен дать ответы на вопросы, которые будут задавать тебе твои братья во Христе. Мы не так уж редко принимаем иноверцев, поэтому не беспокойся: ты уже на половине пути. Я понял это в ту самую минуту, когда ты отдал мне письмо, – ты послан нам свыше. Но будь терпелив. В таких делах нет места спешке.

Но ох как хочется ускорить происходящее, вздохнул Гай, думая о Розе. Я должен обвенчаться с ней прежде, чем какому-нибудь здешнему красавцу придет в голову та же мысль.

Сельму рвало всю дорогу, пока поезд вез их на юг вдоль побережья. От жары, пыли и нескончаемой тряски ее тошнило. Их медовый месяц оказывался не особенно счастливым. Джейми думал только о своей роли в вестерне, нервничал: вдруг на этот раз ему удастся прорваться на вторые роли. На пробах его выбрали за высокий рост и мускулы, к тому же он прекрасно смотрелся в седле. Он отращивал бородку, которая щекоталась, когда он целовал ее.

Кинофильм назывался «Плато белой лошади» и снимался в Аризоне, где им предстояло найти пять тысяч диких лошадей и индейцев в национальных костюмах, планировалось, что будет много дублей. Предложение ему поступило как нельзя более кстати.

– У меня задержка, – призналась она Джейми как-то ночью. – Похоже, у нас будет ребенок.

Секунду он глядел на нее разинув рот, а потом расхохотался.

– Ну, тогда я должен срочно сделать из тебя честную женщину! – Вот так – никакого удивления или гнева, словно они ничего плохого не сделали. – Полагаю, нам надо спешить, быстренько найти судью, который нас поженит, минут за пять, чего тянуть, – веселился он, словно это была очень удачная шутка.

– Но это моя свадьба. Мы должны все сделать как следует, – возразила она.

– Поступай как знаешь. Я появлюсь, сфотографируемся, захвачу потом несколько снимков в студию. Впрочем, если тебе охота, купи себе новое платье. Это старое я уже видеть не могу, – и он снова расхохотался, не замечая обиды в ее глазах.

– Мы собираемся пожениться, – сообщила она Лайзе, которая тут же бросилась к дяде Корни спросить, можно ли устроить церемонию у него в саду.

Перл, без сомнения, была счастлива сбыть Сельму с рук и предложила организовать банкет.

– И постарайся, чтобы о событии узнали журналисты. Джейми нужна известность.

Да, их ждали большие перемены.

Ее потащили к модному портному в костюмерный цех, и тот одолжил ей кружевной наряд, к которому прилагалась и крошечная шляпка с перьями, ее смастерили из старого боа. Джейми упаковали во фрак и отделанную рюшами рубашку. Выглядели они так, словно им вот-вот выступать в мюзикле на Бродвее.

Сельма ухитрилась, чтобы ее не стошнило на публике, и свадьба прошла безупречно. Фотографию отправили маме, и Сельма то и дело с гордостью поглядывала на палец на правой руке. О ее положении никто не догадывался, разве что портной, которому пришлось с обеих сторон выпустить швы на талии.

Джейми целиком отдавался своей роли – со всеми потанцевал, пофлиртовал с Перл, произнес смешную речь, рассказав, как Сельма захватила его прямо у трапа шотландского парохода, – что было неправдой, но весьма повеселило гостей.

Тогда еще она и не знала, что скоро ей предстоит увидеть одно из величайших чудес света – Гранд-Каньон. Они заночевали в Саут-Риме, чтобы полюбоваться закатом над радужными скалами. В жизни не видела она ничего прекраснее и чуть не расплакалась перед величием такого творения Господа.

В ландшафте Аризоны разливалось какое-то волшебство – во всех этих красных скалах и пустыне, охряной и карминной земле, замечательных придорожных магазинчиках, стены которых были увешаны ковриками и шкурами, корзинами и драгоценностями. Сидевшие у домов индейские женщины-навахо плели коврики, а руки их, унизанные серебряными и бирюзовыми украшениями, мелодично позвякивали.

Джейми подарил ей браслет из бирюзы, и она носила его не снимая. В эти несколько беспокойных недель, когда он постоянно был занят на площадке, она брала лошадь и отправлялась с любым, кто соглашался составить ей компанию, – вдоль поросшего полынью русла ручья, а гигантские кактусы возвышались над ней. Она словно попала в книжку с картинками – только вместо обложки ей подарили синее-синее небо. Сказка, чудо, волшебство – все тут переплелось. Неужели теперь вся ее жизнь будет такой – среди таких вот диковинных мест?