– Вот и придумали, вот и нашли тебе работу! Ты будешь учить меня ездить верхом. Меня и Джейми. Ему же потребуется скакать галопом в фильмах про ковбоев. Тебе понравится! – и Лайза подмигнула ей.

С тех пор как они приехали в Голливуд, Джеймс регулярно навещал их. Он временно устроился официантом и старался попасть на пробы. Перл даже вызвалась помочь ему найти приличного агента. Она вообще становилась просто сахарной, когда Джеймс приходил за Сельмой и уводил ее куда-нибудь.

На прошлой неделе он вдруг прибежал запыхавшийся и объявил, что в Беверли-Хиллз устраивают большую вечеринку и срочно ищут еще официантов. Лайзу и Сельму тут же снарядили на подмогу – в маленьких черных платьицах, белых фартучках и с беленькими наколками на волосах, они должны были стоять в дверях и предлагать фруктовый коктейль.

Сельма едва не выронила поднос, когда увидела Дугласа Фербэнкса, вплывающего под руку с Мэри Пикфорд. Лайза шепнула ей, что актриса – не первая его жена, да и он не первый ее муж.

– Они часто так делают – женятся, разводятся. Одна девочка в моей школе рассказывала, что у нее сменилось уже три отчима!

Силясь держаться непринужденно, Сельма усердно прятала свою ошарашенность, а вот Джеймс, напротив, сновал туда и сюда и всячески старался обратить на себя внимание – то подправляя свою огненную гриву, то подмигивая ей через весь зал. Ей отчего-то казалось, что именно она должна убедить Грюнвальдов подыскать ему место, подсадить на первую ступеньку их лестницы, но она совершенно не представляла себе, на чем держится этот загадочный мир кино. На ее неискушенный вкус, павильоны больше походили на неряшливые сараи, скученные под коричневой дымкой смога, которая щипала глаза и застила солнце.

– Дядя Корни согласился, чтобы ты учила нас ездить верхом! – крикнула ей Лайза. – Меня и Джейми тоже!

У Сельмы ныли ноги, челюсти сводило от вымученной улыбки. Помещение было полно табачного дыма, стоял густой дух спиртного, а Джеймс без устали опрокидывал в себя недопитые бокалы.

– Так, небольшие преимущества нашей работы… Приходи и потихоньку наедайся. Дамы тут почти не притрагиваются к угощению – боятся потолстеть, а джентльмены торопятся поскорей захмелеть. Отличное местечко, а?

Сельма не была так уж в этом уверена. Лица некоторых гостей выражали откровенный голод; вместо улыбки, когда светятся и глаза, все здесь только лишь растягивали губы, обнажая зубы. На официантов рявкали или же вовсе не замечали их. Как это не похоже на праздники в ее родном Вест-Шарлэнде!

Сдержав слово, дядя Корни взял в аренду нескольких лошадей, и Сельма получила возможность показать друзьям, как подходить к животному, седлать, чистить, садиться и двигаться. Удержаться от небольшого хвастовства, конечно же, было никак невозможно, и она красовалась перед ними и без седла, и галопом.

Лайза держалась опасливо и напряженно, зато Джейми хотел попробовать все сразу и то и дело падал с лошади. Обращался с животным он довольно грубо, слышал только себя и быстро раздражался.

– Бесполезно! Ничего у меня не получается!

– Просто нужно терпение. Тебе нужно подружиться с конем, он должен научиться доверять тебе. И они чувствуют твой страх. Не торопи его, не принуждай. Просто надо потренироваться. Колдун должен научиться уважать тебя.

Иногда она оставляла их и галопом уносилась в пустыню – ноги крепко сжимают бока лошади, волосы развеваются по ветру, она полностью сливается с животным, и такие прогулки словно возвращали ее в те летние дни, когда рядом был Гай, и накатывала тоска по дому, по родным зеленым холмам.

Быть может, ей все-таки пора возвращаться в Англию, но она гнала эту мысль. Лайзе нужен рядом друг, а Джейми постепенно становился больше, чем просто друг. Они старались держаться вместе, поддерживали один другого в чужой стране.

Бедный парень был на грани отчаяния, хватался за любую работу – то барменом мелькнет в эпизоде драки в салуне, то примешается к массовке. А когда кинопроб не было, подряжался таскать камеры и съемочное оборудование. Он был на ногах с семи утра и до глубокой ночи.

Свободное время он проводил на местном боксерском ринге и в спортивном зале – или же, когда удавалось, наматывая ночью круги по дорожкам в бассейне Грюнвальдов. Отрастил волосы, будто поэт. Его идеалами были Джон Бэрримор и Ричард Дикс. Но в черно-белом кино никого не интересовала ни его рыжая копна – да будь она хоть небесно-голубой, – ни забавный акцент.

Сельма так гордилась усилиями, которые он прикладывает, чтобы пробиться, и вот уже несколько недель наблюдала, как он, все-таки укротив свое нетерпение, научился ездить так хорошо, что ему даже удавалось обогнать ее, когда они скакали наперегонки вдоль берега моря.

Как-то вечером, накатавшись, они валялись рядом на песке.

– Ты когда-нибудь вспоминаешь дом, Джейми? – шепотом спросила она. – Шотландию, семью?

– Это еще зачем? – дернулся он.

– Ну как же… Ведь твои родители… – начала она, но он прикрыл пальцем ее губы.

– Да о чем там скучать? Папаша то и дело хватался за ремень, а его женушка принималась биться головой об стенку, чуть только Патрик Тисл промажет в своем футболе. Не сладко мне с ними пришлось, но я смог вырваться – в армию, на сцену… Когда начинаешь играть в спектаклях, другим человеком становишься. Я, например, могу и голос менять, и вообще превращаться в кого пожелаю. Когда я стану знаменитым, у меня будет дом не хуже, чем у вашей Перл, и никакого вам больше прислуживания за столом… Совсем другая жизнь будет – яхты, лошади… Вот увидишь.