– Из Бостона.

– Далеко. Вы нигде не работаете? – снова спросила она.

– Я был солдатом, потом моряком, а теперь и сам не знаю, кто я. – Что тут скажешь, они же видели, как он одет и как трясутся его руки.

– С его сыном все в порядке?

Гай не ответил. Не его дело сообщать посторонним столь нерадостные известия, и все же он решился спросить еще.

– Вы знали его? Знали Захариаса?

– Да, мы хорошо знали человека с таким именем, но он много лет назад покинул нашу общину. Он больше не с нами.

– Ясно, – вздохнул Гай. – Жаль. Я надеялся…

– Ганс, не терзай ты бедного мальчика тем, чего он все равно не поймет. Мистер Вест, если сын не подчиняется канонам нашей Церкви, он перестает быть членом нашей общины. А его семья должна выбрать: отрекается она от такого сына или же вместе с ним уходит от нас. Так велит нам наше Наставление. Любовью мы воспитываем друг друга. Как видите, мы иные, чем этот мир, и потому избрали для себя обособленное существование. Мы одеваемся просто и живем просто. Библия учит нас, что это правильно, и мы должны следовать ей.

Ощутив головокружение, Гай почувствовал, как запылали вдруг его щеки.

– Простите, мне дурно. Лучше я пойду… Не хочу отплатить вам за ваше добро, принеся болезнь к вашему очагу. – Комната поплыла у него перед глазами.

– Мистер Вест, вам надо лечь. В вашей миссии нет никакой спешки. Идемте, мы дадим вам покой, вы должны отдохнуть – не как животное в сарае, а как человек, которому необходимы чистая одежда и врачебный уход. Думаю, вы проделали долгий путь, прежде чем жизнь довела вас до такого состояния. Божественное Провидение привело вас к нашему порогу, мы должны следовать тому, что указано свыше.

Гай провалялся в кровати несколько дней, вздрагивал, беспокойно ворочался, звал Энгуса, обливался потом; стоило ему приподняться, как деревянные балки на потолке начинали кружиться и вертеться перед глазами. Кто-то протирал ему губкой лицо, руки, ноги, заставлял его пить маленькими глоточками теплый свежезаваренный чай – и все это без единого слова и неизменно деликатно, возвращая ему достоинство, о котором он успел позабыть.

Старая его одежда висела на крючке, но мало-помалу ее сменили чистая простая рубаха, штаны и халат. И наконец в один прекрасный день он вдруг сел и понял, что страшно голоден, в голове прояснилось, а грудь больше не сжимают стальные канаты.

В комнату вошли дети и принялись разглядывать его: близнецы Мелинда и Мэри, Симеон и маленький Менно. За ними показался высокий человек с острой бородкой, в шляпе и черном сюртуке.

– Пастор Фризен пришел навестить нас. Мы рассказали ему о твоем путешествии. У него для тебя хорошие новости.

– Вы отыскали моих Йодеров? – быстро спросил Гай.

– Да, они живут на ферме в нескольких милях в стороне от дороги. Я просто прежде хотел проверить, что сын Ицхака именно твой Захариас. Его дочь Роза Шэрон и его жена Мириам Циммерман подтвердили это. Ты мог бы бродить здесь годами и никогда не нашел бы их.

Откинувшись назад, Гай облегченно вздохнул: все-таки он выполнил взятое на себя обязательство.

– У меня письмо для них… Вы не могли бы его передать? – и он показал на конверт.

– Нет, Господь заставил тебя проделать такой долгий путь. Ты сам должен передать письмо ему в руки. Конечно же, ему захочется тебя расспросить.

– Вы сказали ему, что я шел к ним? – «Мое печальное известие уже долетело до него?» – пронеслось в голове.

– Нет, только передал, чтобы ждал гостя издалека. Новости по нашей общине разносятся быстро. Не так часто к нам заглядывают англичане из Англии, – отвечал пастор, подмигнув. – У Господа на тебя свои планы. Так что набирайся сил, не спеши. А Ицхак с добрым сердцем будет ждать, когда ты придешь.

Гай пожал ему руку, почему-то успокоенный этими словами. Может быть, они тут и простые люди, но у них великое сердце, они вернули его к жизни, воистину воскресили из мертвых. Нет ничего плохого в том, что он немного отдохнет здесь, а потом найдет способ отплатить им за доброе отношение. Впервые за многие годы он почувствовал, что сквозь толщу окаменелости пробивается он прежний – или, быть может, новый… Гай Кантрелл умер и погребен, зато Чарльз Вест только что появился на свет.

Сельма проснулась под мягкий перестук колес. Вот уже несколько дней они в поезде, один за другим пересекают штаты Среднего Запада, направляясь все дальше на запад. Уютно устроились в своем маленьком спальном купе, а обедают в вагоне-ресторане, любуясь проплывающим пейзажем на специальной смотровой площадке с большим окном.

Как же ей описать матери все чудеса этого удивительного путешествия? Она отправила открытки из Нью-Йорка и Чикаго, а теперь сочиняла письмо с рассказом о семье Грюнвальдов, которая встретит их в Лос-Анджелесе.