Шрифт:
– Вик, я сначала в душ, ладно? Десять минут. А потом буду завтракать.
Он не успевает ничего сказать, как щелкает замок ванной комнаты.
– Я там тебе полотенце приготовил, - запоздало.
– Синее, в желтую клетку.
Про десять минут она обманула. Ближе к получасу - это вернее. За это время он успел нанести существенный урон приготовленному завтраку.
_______________
Она такая красивая, что у него просто зуд в пальцах - так хочется ее обнять. Мокрые волосы, чистое лицо без косметики, огромные глаза оттеняются синевой халата.
– Не падаешь в обморок, Вик?
– От чего?
– Ненакрашенная, без укладки... Зрелище не для слабонервных.
Вик лишь изумленно качает головой. Она так шутит? Кто их поймет, этих девушек. Она безумно красива именно такая - настоящая, естественная, в его банном халате, с лукавой улыбкой на розовых губах. Черт, кажется, он теряет голову, хочет ее снова, словно маньяк какой-то...
– Я блинчиков поджарил... с творогом. Они магазинные, замороженные, но вкусные, вроде бы... Я пять штук съел.
– Сколько?!
– Надя смотрит на него с веселым изумлением.
– Вик, куда в тебя столько влезло?
– Я... хм... на нервной почве... всегда... Разогреть тебе? Остыло уже.
Надя отрицательно качает головой.
– Ты разве не знаешь, что я люблю на завтрак?
– подходит к нему близко.
– Нет, - он синхронно отрицательно мотает головой.
– Кофе? Шоколад?
– А нам не надооооо, - поет Надя неожиданно, - ни мармеладаааа, ни шоколадааааа...
– Чего?!?
– А только маленьких... хотя нет, не маленьких... совсем даже не маленьких...
– сделала вид, что задумалась, а потом закончила торжествующе: - а только сладеньких, кудрявеньких... парней!
– привстала на цыпочки, но поцеловать не успела - он сделал это первый. И, спустя пару минут и с трудом переводя дыхание: - Вот он, мой любимый завтрак...
– Похоже, и мой теперь тоже, - он не может сдержаться и улыбается. Она такая... красивая и забавная, ершистая и домашняя... Он не может осознать все те перемены, которые происходят с ним, с его восприятием Нади. Но чувствует, что эта их новая взаимная интимность притягивает его к ней еще сильнее. А он думал - сильнее некуда.
– Вик, как ты думаешь?..
– она смотрит на него задумчиво, наклонив голову.
– Что?
– у него все мысли о том, что он снова хочет ее целовать. И будет сейчас это делать!
– Это приятно - когда от девушки пахнет мужским гелем для душа?
– Эээ... не знаю...
– Я вся пахну твоим гелем для душа. Ты будешь меня целовать?
– Конечно!
– Везде?
У него сбивается дыхание. Тяжело сглатывает.
– Да. Буду. Везде.
– Хорошо.
Ее руки ложатся на пояс халата. Одно ее движение - и у него ощущение, что он пропустил "маваши гери" [4] . У Вика не было возможности рассмотреть ее вчера... и сегодня ночью. Зато сейчас - смотреть - не насмотреться. Халат синими волнами лежит у ее ног. Идеальных ножек. И все остальное тоже - идеальное. Ее одевает яркий солнечный свет, и только он. Этот свет показал бы все ее изъяны, если бы они у нее были. Или это Вик просто ослеп от ее наготы.
Притягивает Надю к себе, целует беспорядочно - лоб, веки, виски, шепча между поцелуями - глупо, наивно, горячо, но молчать не может, а что-то другое говорить рано и страшно. Поэтому и шепчет в ее виски, глаза, губы: "Хочу тебя. Хочу тебя. Умираю как хочу".
4
В карате - удар ногой в голову.
Вокруг залитая ярким летним светом кухня, на столе остывший завтрак. А посреди кухни обнаженная красивая девушка и одетый в непритязательную домашнюю одежду парень. Они целуются, и им абсолютно плевать, как это все выглядит со стороны.
Спустя пару минут они снова на кровати, она снова голая, снова под ним. Они наперегонки сражаются с его одеждой. Чтобы опять почувствовать друг друга, подарить наслаждение и улететь вместе. И это чудо снова происходит с ними, свет дня ему не помеха.
_________________
– Ну и что мне делать?
– Не знаю, - он улыбается виновато.
– Я могу попробовать... у меня есть нитка с иголкой Хотя бы так, чтобы не видно было...
– Давай-давай, - Надя плотнее кутается в одеяло.
– Сам порвал - сам и зашивай. В следующий раз думать будешь, как на девушке платье рвать, - мстительно: - Дорогое, итальянское.
– Надь, ну я же извинился... И не только за платье... Прости...
– Вик, где твое чувство юмора?
– его даже дразнить неинтересно, до сих пор терзается чувством вины - только повод ему дай.