– Надь, почему у меня такое ощущение, что ты натворила все глупости на свете?

– Наверное, потому что так оно и есть, - Надежда отвечает хмуро. Вроде бы хочется, чтобы не трогал никто. Но и поговорить с кем-то надо, чтобы хоть как-то осознать то, что произошло. А с кем, как не с сестрой?

– Что на этот раз? Я должна знать, за что я тебя прикрывала. Пришлось импровизировать, знаешь ли. По-моему, мама не поверила. Где была?
– Люба садится на кровать и тут замечает, ахает: - Надь, что с платьем? Где это?.. Кто?!

Надя раздраженно стягивает злополучное платье, нитки рвутся. Швыряет его в угол, натягивает домашнюю маечку, лосины.

– Надя?! Не пугай меня!
– тон Любы жалобный и испуганный.
– Что случилось?!

– Ничего, - Надя вздыхает, садится рядом с сестрой.
– И все.

– Да говори толком!

– Не паникуй. Ничего страшного. Даже наоборот, наверное...

Люба неверяще качает головой.

– Кто это?! Кто так тебе вынес мозг? Кто этот чудо-парень?! Ты же к Вику на вручение диплома поехала, вроде бы...

Надя выдыхает. И произносит обреченно, глядя ровно перед собой:

– Вот он и есть... этот чудо-парень.

– ЧТО?!?

Поворачивает лицо к Любе. Негромко, но четко:

– Я переспала с Виком.

Любой она реакции ожидала от сестры. Любой, но не такой.

– Аллилуйя!
– с чувством произносит младшая, всплеснув руками и закатив глаза.

Теперь уже черед старшей выдыхать потрясенно:

– ЧТО?!

– Что-что...
– невозмутимо пожимает плечами Люба.
– Поверить не могу, что до тебя все-таки дошло.

– Что дошло?!

– Что надо, то и дошло. Не притворяйся, что не поняла.

– Любка!
– хочется рявкнуть на сестру, чтобы та перестала молоть чушь, но смысла в этом нет. Кажется, до нее медленно, но верно доходит, о чем говорит Люба. И совсем тихо: - Ты давно... знаешь?

– Не помню, - Любаша безмятежно усмехается. Ну да, это не у нее же мир под ногами перевернулся.
– Давно. Год. Или два. Или больше. Мне кажется, он вообще всегда был на тебе повернутый.

– Почему молчала?!
– как же Наде хочется найти хоть кого-то виноватого в том, что все привычное вокруг рушится.

– А смысл?
– Люба по-прежнему невозмутима.
– Если уж ты на его попытки достучаться до тебя не реагировала, стала бы ты меня слушать...

– А они были?
– вид у Нади совсем ошалевший.
– Были эти попытки? Я ничего такого не помню...

– Ну... на мой взгляд, он мог бы быть и понастойчивей. Но ты его так откровенно игнорировала, что...

– Неправда!
– да что же это такое! Не может быть...
– Не может быть, чтобы я не замечала!

Люба разводит руками.

– Извини, сестрица, но факт. Я вот замечала. Да там слепой и тот бы увидел...

– Я слепая... слепая...
– Надя не выдерживает и прячет лицо в ладони. И оттуда, глухо: - Слепая дура... Что мне теперь делать?!

– Как - что?
– Люба удивлена.
– Ты уже и так все сделала, что нужно.

Надя лишь что-то мычит неразборчиво в ладони.

– Ты чего так убиваешься?
– недоумевает Любаша.
– Или... неужели Вик настолько тебя разочаровал? Уныл в постели? Не умеет целоваться?

– Люба!!! Совесть имей!

– Это уж как получится, - смеется младшая из сестер.
– То я ее, то она меня. Слушай, - спохватывается вдруг, встает с кровати, поднимает брошеное платье. Качает головой недоверчиво.
– Это Витька так, что ли? Вот зверь... ну чисто варвар...

– Люба, не трави душу, - стонет Надя.

– Оно, конечно, Александр Македонский герой, - не унимается Люба, - но зачем стулья ломать? Итальянский шелк же... дизайнерское...

– Хватит!

– Ты так по платью сокрушаешься?

– К черту платье! Как же я могла не замечать... А!
– в раздражении хлопает себя ладонью в лоб, потом шипит от боли.
– Идиотка!

– Да ладно тебе, - Люба снова садится рядом.
– Все же нормально теперь. С опозданием, но до тебя все-таки дошло.

– Ничего не нормально!
– срывается Надя.
– Как ты не понимаешь! Если он столько лет... а я не знала... а теперь... черт!!!

– Да что ты чертей поминаешь?
– недоумевает Люба.
– Если бы он тебе не нравился, ты бы с ним не переспала, нет разве?