В кармане мужчины звонит телефон. Когда он достает его из кармана, на безымянном пальце правой руки в свете фонаря неожиданно ярко блестит обручальное кольцо. 

– Да? 

– Вик, ну вы где? Уже почти семь часов! 

– Мы идем. 

– Пешком? Из садика?! 

– Пешком. Со стоянки. 

– А почему так долго? 

– Потому что… - он перекладывает телефон в другую руку, отряхивает левую штанину прямых классических узких брюк от снайперского попадания снежком. – Они нашли сугроб. И я не могу их оттуда вытащить. Уже полчаса. 

В трубке слышен смешок. 

– Ну, построжься на них. 

– Хм… Это как? 

В трубке уже откровенно смеются. 

– Ох, Витя, Витя… Ну, тогда жди, пока им надоест… Надеюсь, до девяти вы придете, - жена отключается, он со вздохом прячет телефон обратно в карман дубленки. Смотрит на увлеченно кувыркающихся в снегу детей. Может быть, они уже наигрались все-таки? 

– Это дети? Или медведи? Маленькие медвежата? – на этот голос оборачивается не только молодой отец двух карапузов. Сами карапузы, услышав знакомый и любимый голос, прекратили возню и повернули в сторону подошедшего еще одного мужчины слегка присыпанные снежком мордашки. И, опознав вновь пришедшего, с радостными воплями «Деда!!!!» выкатились из сугроба. 

Дедом высокого стройного мужчину расплывчатого возраста «около пятидесяти» язык назвать не поворачивался, но детям эти взрослые нюансы неизвестны. И поэтому они продолжают трещать свое как пара сорок, восседая у «деда» на руках. 

– Добрый вечер, Виктор. Извини, руку не подаю, видишь – заняты, - смеется Соловьев. 

– Ваня, слезь у дедушки с рук, ты же тяжелый, - пытается Вик пристыдить сына. 

– Да ладно, не такой уж я и старый еще, чтобы внуков на руках не удержать, - отшучивается Стас. Но Ваня вдруг вспоминает, что он действительно уже - большой. И слезает с рук и идет дальше сам, держась за руки отца и деда.

– Спасибо вам, Стас Александрович. А то я не знал уже, как их домой загонять… 

– Дети, мы же хотим домой? Смотреть подарки, которые вам дедушка с бабушкой на Новый год приготовили? А то дедушка с бабушкой улетают далеко, поэтому подарки заранее привезли. 

– Да! Да! – наперебой вопят детишки. 

– Ну вот видишь… А ты говорил – домой не хотят… 

После 

– Доброе утро, Надюш. 

– Знаешь… а ведь оно действительно… доброе. Слушай… - она протягивает руку и берет с тумбочки будильник, - время почти двенадцать. Мы проснулись сами. Выспались. По нам никто не прыгает с криками «Хочу хлопьев! Хочу мультики! Хочу на горшок!». Может быть, мы… еще не проснулись? 

– Проснулись, - он обнимает ее. – Просто дети остались у моих родителей. 

– А чья эта была идея – не тащить их, полусонных, домой, а оставить досыпать у бабушки с дедушкой? 

– Не помню. Но идея гениальная. Кстати, я же тебе вчера так и не вручил свой новогодний подарок. 

– А как же новый телефон? 

– Разве это подарок? – усмехается он. – Если ты старый утопила. 

– Не я, а Арина! 

– Неважно. Вот, - опускает руку, шарит что-то на полу, а потом протягивает ладонь ей. – Держи. 

– Витя… - она качает головой, не решаясь взять в руки маленькую бархатную голубую коробочку. – Перестань меня баловать. Тебе все об этом говорят. 

– Мне плевать на всех. Я хочу тебя баловать. 

Она все-таки открывает коробочку. Ахает. Не для того, чтобы сделать ему приятное. А потому что иначе нельзя. 

– Витенька… но это же очень… дорого. 

– Нам дали хорошую премию по итогам года. 

– Ты же хотел машину поменять… 

– Потом поменяю. У тебя очень красивые пальцы. Мне нравится, как на них смотрятся кольца. Примерь, пожалуйста. 

Кольцо идеально подходит к безымянному пальчику на левой руке. Мужчину награждают искренним и нежным поцелуем. Который быстро перестает быть нежным. И просто поцелуем тоже очень быстро перестает быть. А потом… 

– Вить…а знаешь… мы ведь дома вдвоем… только мы… 

– Точно, - неторопливо двигаясь губами от ладони к запястью и выше. 

– Представляешь… Можно не бояться шуметь… и не опасаться, что в самый ответственный момент кто-то начнет скрестись в комнату, потому что хочет пить или писать. 

Он прерывается. 

– А ведь точно… 

– И можно не сдерживаться… совсем… 

Он пристально смотрит ей в глаза. 

– Это ты к чему? 

– Заставь меня стонать… громко… 

– Ты будешь кричать. Обещаю. 

Совсем после 

Когда они уже ближе к вечеру собрались к родителям Вика за детьми, на стук двери в общий коридор выглянул сосед Паша - лохматый, не совсем проснувшийся, в шортах и майке, надетой задом наперед. 

– С Новым годом, - голос у Пашки слегка хрипит – то ли спросонья, то ли перепел, то ли перепил.