Шрифт:
Крики, смех, сумятица. Потом гости расступаются. А когда все видят, в чьих руках оказался букет невесты, зал ресторана оглашает дружный хохот.
___________________-
– Ой, какой невкусный торт... ужасно невкусный... горький!
– Да, горький!
– ГОРЬКО! ГОРЬКО!
– Как им еще не надоело?
– вздыхает Надя.
– Ну, - усмехается Вик, - к поцелуям на публику нам не привыкать.
– Я не хочу на публику! Хочу только нас двоих. Дома.
– Через полчаса тихо слиняем. Потерпи, зайка.
___________________
– Устала?
– Если честно - ужасно.
– Повернись, помогу платье снять.
– Давай, работай... паж.
Вик улыбается ее словам, пока пальцы аккуратно расстегивают "молнию" на спине. Надя с наслаждением поводит плечами, позволяя платью упасть к ногам.
– Хорошо кааак...
– Бедняжка моя...
– обнимает ее сзади, кладет руки на слегка округлившийся животик.
– Как там наш маленький?
– Что это маленький?
– накрывает его руки своими.
– Может быть, маленькая?
– Мама сказала...
– ЧТО?!
– Надя оборачивается, смотрит на него потрясенно.
– Откуда она знает?!
– Наверное, от тети Даши, - пожимает плечами Вик.
– Так!
– Надя освобождается от его рук.
– Нет, ну что это такое! Все знают, и только я...
– Надь, поздно уже звонить...
– Ничего не поздно!
– и уже в трубку: - Мамочка, не спишь? А скажи-ка мне...
– Ну?
– Вик смотрит на свою новоиспеченную и крайне растерянную жену. Надя кладет телефон на тумбочку.
– Ну... Похоже, действительно... мальчик. Хотя это не точно. И может оказаться не так...
– Может!
– Вик вдруг неожиданно усмехается.
– Я вот... Мои родители дочку ждали, им так сказали... А родился я... Так что, если по факту маленький окажется девочкой - будет неудивительно. Ребенок в отца. Да ладно, там видно будет. Садись!
– хлопает ладонью по кровати.
– Башню твою рушить будем.
– Давай, - садится на край постели, Вик встает сзади на коленях и начинает аккуратно разбирать сложную нарядную прическу.
– Как же ты столько железа в голове таскала?
– одну за другой он вынимает шпильки и заколки из волос, отпуская на волю шелковые пряди. Целует в макушку, запускает пальцы в волосы, тихонько массирует, она блаженно откидывается назад, упираясь затылком в его грудь.
– Баиньки, Надюш?
– А что, первой брачной ночи не будет?
– Будет, - Вик заваливается на спину, зевает, безуспешно пытаясь прикрыть рот ладонью.
– Будет. Завтра утром. А сейчас - спать.
– Нет, ну как так, - новобрачная капризно надувает губки.
– Должна быть первая брачная ночь!
Вик усмехается, притягивает ее к себе.
– У тебя у самой глаза уже закрываются. Устала же.
– Ничего не знаю!
– устраиваясь под теплым родным боком.
– Раз была свадьба - должна быть и первая брачная ночь. А меня ее лишили. Тебе не стыдно, Баженов?
– Я приличный женатый человек, без пяти минут отец. Не вижу ни одной причины, по которой мне должно быть стыдно.
Надя молчит. А потом:
– Твоя правда.
– Вот и славно, - обнимает ее со спины, переплетает свои пальцы с ее на выпуклом животике.
– Тогда давай спать. Я люблю тебя, Надюш.
– Какое совпадение. Я тоже люблю тебя, Вить.
– Это не совпадение.
– А что?
– Не знаю. Наверное, судьба.
Бонус. В Новый Год пять лет спустя
Накануне
– Ваня! Арина! А ну прекратите валяться в снегу! Пойдемте домой! – мужской голос из всех сил пытается звучать строго. Но получается наоборот – просительно. И поэтому парочка комбинезонов – синий с черным, он побольше, и красный с белым, он меньше, так вот эти комбинезоны, равно как и их содержимое – пятилетний мальчик и трехлетняя девочка, не демонстрируют никакого намерения вылезти из свеженагребенного с утра усилиями дворника огромного сугроба.
– Дети… - совсем беспомощно. – Пойдемте. Мама ждет.
Ответом ему очередная порция визгов и летящий во все стороны снег.
Высокий стройный молодой мужчина поправляет висящую на плече сумку с ноутбуком, сдвигает на затылок ушанку – кожаную сверху, и щегольски черно-бурковую внутри. Поднимает голову, подставляя лицо падающим сверху редким крупным снежинкам. Погода сказочная – тепло, в районе минус пяти, тихо и безветренно, идет легкий снежок. Но все равно – хочется домой.
– Ваня… Арина… Ну хватит уже… Пойдемте домой… - безо всякой надежды, обреченно. Проходящая мимо женщина улыбается тщетным усилиям молодого отца загнать своих чад домой.