— Промахнуться будет сложно, — заметил Бернд сквозь шум топающих ног.

Когда грохот стих, Рыль возобновил инструктаж.

— Вас наверняка обрадует, что мы отправляемся туда не одни. «Громы» 38-го истребительного крыла возглавят первую волну атаки и возьмут на себя силы ПВО космопорта.

На эту новость пилоты ответили заметным отсутствием топота. Экипажи бомбардировщиков по опыту знали — чем бы ни занимались штурмовики, во время захода на цель по ним всё равно будут очень серьезно палить с земли.

— Есть информация о значительном количестве орочьих самолётов, расположенных на территории космопорта, — продолжил Аарон. — Так что вот ещё одна приятная новость — мы получим сопровождение «Молний» из 717-го истребительного крыла Имперского Флота.

Это сообщение лётчики встретили с большим энтузиазмом. Любой «защитный экран» моментально отвлекал на себя орочьих истребителей, часто искавших воздушных дуэлей с имперскими пилотами. Впрочем, Рыль не хотел, чтобы его экипажи занимались самоуспокоением — над целью им придется туго, какую бы поддержку ни предоставил Флот.

— Как вам известно, пилоты зеленокожих не заботятся о собственной безопасности и будут стремиться любым путем не позволить нам добраться до космопорта. Крайне важно держать строй и продвигаться к цели, что бы орки не бросали против нас.

Аарон сделал паузу, чтобы подчиненные очень ясно услышали следующие краткие инструкции.

— Не отрывайтесь, повторяю, не отрывайтесь от эскадрильи. Наша сила в дисциплине, и она поможет нам превозмочь врага.

«Да, и ещё заградительный болтерный огонь», подумал Микал, ощущая вновь раздавшийся топот через палубный настил.

— Итак, держитесь вместе, сбрасываете бомбы и убираетесь оттуда, — подытожил Рыль, оглядывая мрачные лица лётчиков. Он решил, что пришло время поднять бойцам настроение. — Для экипажа, который завалит башню, я припас бутылку особенно отличного амасека, так что не разочаруйте меня. Разойдись!

Заскрипели отодвигаемые скамьи — лётчики вставали, переваривая услышанное. Экипаж «Милости Императора» проталкивался через галдящую толпу.

— Я бы не отказался от амасека, — сообщил Бернд.

— Он достанется кому-то из первых волн, — сказал Алекс. — Когда мы доберемся до цели, от башни останется один металлолом.

— Там посмотрим, — возразил капитан, хотевший, чтобы его экипаж помнил про обе части задания. Впрочем, про себя Микал решил, что штурман, скорее всего, прав.

— Кому-то определенно стоит нацелиться на эту башню, — заметил Бернд. — У меня есть скверное ощущение, что они будут посылать нас туда снова и снова, если штуковина устоит.

Капитан в этом не сомневался.

Подогнав ремешки шлема, Микал в третий раз проверил приборы и глубоко вздохнул. Затем, повернувшись к сидящему справа Бернду, капитан кивнул.

— Экипаж, перекличка.

— Носовая турель — готов, — отозвался Дудак.

Микал посмотрел на сдвоенные лазпушки, выступающие из носовой турели «Милости». Его несколько успокаивало, что самые мощные оборонительные орудия «Мародёра» были направлены вперед — из данных разведки капитан знал, что пилоты орочьих истребителей больше всего на свете любили играть с имперскими лётчиками в «Кто первый отвернет». К счастью, безумная отвага зеленокожих, как правило, давала сто очков вперед их меткости, и Микал надеялся, что носовой стрелок «Милости» Артур Дудак сможет разобраться со всем, что понесется прямо на бомбардировщик.

— Верхняя турель — готов, — спокойно и уверенно произнес Мацей Круль, хладнокровный и замкнутый человек, как думал о нем капитан. Ходили слухи, что стрелок весьма популярен среди женской части 1167-го крыла. Шум гидравлики сообщил, что Круль для пробы повернул турель.

«Ладно, — подумал Микал. — Если он сумеет завалить несколько истребителей, пусть после задания заваливает кого хочет, это уже не мое дело».

— Хвостовая турель — готов, — сообщил Фёдор Яворский, не сумевший скрыть нетерпение в голосе. Он явно не переживал из-за того, что оказался в самом уязвимом месте «Милости Императора» — вероятность выживания для хвостовых стрелков «Мародёров» была ужасающе низкой, поскольку уничтожение этой турели давало вражескому истребителю шанс на легкую воздушную победу. Впрочем, Фёдор как будто наслаждался подобным вызовом, и Микал не мог понять, почему — то ли из чистой отваги, то ли из-за воинственного пыла, а может, из-за проблем с психикой. Не то чтобы это имело значение, лишь бы Яворский прикрывал им хвост из тяжелых болтеров.

— Штурман — готов, — доложил Алекс.

— Бомбардир — готов, — ровно произнес Бернд.

— «Милость Императора» к взлету готова, — подытожил Микал, взглянув на командно-диспетчерский пункт, расположенный над огромной взрывостойкой переборкой.

— Благодарю, «Милость Императора», вас понял, — ответил механический голос Даноша Борковского, руководителя полетов.

Бывший пилот сидел в диспетчерской, подключенный кабелями к консоли управления и озаренный зеленым сиянием, лучащимся с экраном ауспиков. Свет струился наружу через панели из закаленного стекла, и купол КДП казался выпуклым глазом гигантского насекомого, высунувшего голову из куколки и осматривающегося перед тем, как вспорхнуть и улететь во внешний мир.