– Понятно, – произнес Ник, неторопливо кивая. – Вы думаете, что знаменитый троянский конь на самом деле был гигантским тараном?

– Да вы сами подумайте! – продолжила Ребекка с новым всплеском энтузиазма. – Это просто не могла быть огромная пустотелая деревянная лошадь! Троянцы должны были быть просто сумасшедшими, чтобы решить: «Ого! Что за милый прощальный подарок от этих проклятых греков!» – и затащить эту штуку в город! Серьезно?

– Мне нравится ваша теория. – Мистер Телемакос кивнул. – Но я всегда был неравнодушен к безумным идеям. А ты что скажешь, Мурат? Могло Трою-шесть разрушить гигантское стенобитное орудие, а вовсе не землетрясение?

– Мне нужно об этом подумать. – Доктор Озлем слегка расправил плечи. – После более чем ста лет раскопок теорий у нас предостаточно, и я все их слышал. – Он посмотрел в окно, почти непрозрачное от пыли и испарений. – Иной раз мне хочется, чтобы все это оставалось фермерским полем. Почему мы так жаждем превратить прекрасный миф в реальность? Я не понимаю.

После того как доктор Озлем покинул нас, чтобы поговорить кое о чем со своими сотрудниками, оставившими незапертой одну из стеклянных витрин, мистер Телемакос получил возможность объяснить обстоятельства, так испортившие отношения его старого друга с археологией.

– Он двадцать лет потратил на то, чтобы вернуть троянские артефакты туда, где они были найдены. Он хотел выставить их в отданный в его распоряжение музей. – Мистер Телемакос обвел широким жестом скромный комплекс строений, окружавших нас. – И он даже вполне преуспел. Многие вещи вернулись на свою историческую родину, в том числе и эти два браслета. Но, к несчастью, уже через несколько месяцев после открытия музея выяснилось, что наиболее ценные экспонаты оказались заменены подделками… И подозрение пало на Озлема! Он восемь лет бился за то, чтобы обелить себя и избежать тюрьмы. Местные власти прекратили его преследовать только тогда, когда он заболел, три года назад. Но и по сей день у него есть враги, называющие его вором, а самые ценные вещи из тех, что здесь остались, были переданы другим музеям, с лучшей охранной системой. – Мистер Телемакос наклонился к нам. – Я боюсь, они собираются закрыть этот музей. Для него это будет настоящей катастрофой!

Я повернулась к Нику, стоявшему прямо за моей спиной со скрещенными на груди руками и весьма мрачным выражением лица.

– Сокровища, украденные нами, злобными людьми с Запада, – сказала я. – Они вернулись домой только для того, чтобы оказаться утраченными навсегда. Вы действительно этого хотите?

– О, но они не утрачены навсегда, – возразил доктор Озлем, подходя к нам с подносом, уставленным маленькими чайными чашками. – Мы знаем, где они находятся. Мятный чай, друзья мои? Боюсь, стульев у нас нет.

– А вы когда-нибудь думали о том, чтобы обратиться к Фонду Акраб? – спросил Ник, беря чашку.

Доктор Озлем взмахнул уже опустевшим подносом:

– Они же настоящие бандиты! Если они дают вам деньги, то желают полностью всем распоряжаться и приказывать вам, что делать. – Он передернул плечами. – А мне не нравится, когда мне указывают, что делать. Тем более бандиты.

Непохоже было, чтобы Ника как-то особенно оскорбило подобное обвинение. Его кривоватая улыбка заставляла предположить, что он такое уже слышал, и не раз.

– Может быть, вам именно это и нужно? – спросил он, вертя чашку, выглядевшую абсурдно маленькой в его руке. – Несколько хулиганов в вашей команде.

Ссутулившись сильнее обычного, доктор Озлем бросил на Ника такой взгляд, словно впервые его заметил и пытался понять, не собирается ли обрушиться на него какая-то очередная чума.

– Может быть. Но я слишком стар…

– Извините, – вмешалась я, пытаясь спасти доктора Озлема и вернуть всех к прежней теме, – но откуда вам знать, что эти браслеты действительно подделка?

Доктор Озлем отставил в сторону поднос и отпер стеклянную витрину.

– Вот, – сказал он, протягивая мне одного из свернувшихся шакалов. – Загляните внутрь, за голову. Что вы видите?

Я подошла поближе к окну и внимательно всмотрелась в бронзу.

– Ничего.

– Вот именно. – Доктор Озлем протянул руку, ожидая, когда я верну ему браслет. – А на оригиналах были крошечные гравировки. Три маленьких символа на одном браслете и два – на другом.

Я так разволновалась, что не могла выпустить шакала из рук.

– И что это были за символы?

Доктор Озлем посмотрел на мистера Телемакоса, кивая с таким видом, словно они заранее ожидали этого вопроса.

– Твоя очередь, – сказал доктор Озлем. – Покажи свой магический фокус.

Мистер Телемакос повернулся к запотевшему окну и начертил на нем кончиком пальца два символа. Оба они были мне знакомы – оба были из алфавита бабушки, – но слово само по себе оказалось новым.

– Вот это было написано на первом браслете, – сказал мистер Телемакос.