– Прежде всего убедись, – произнесла она медленно, чтобы я ничего не упустила, – что они недооценивают тебя. В этом ключ к успеху.

– Но почему? – не успокаивалась я. – И кто такие «они»?

От моего вопроса бабушку слегка передернуло, но затем она на цыпочках обошла стул и опустилась передо мной на колени.

– Мужчины в зеленой одежде. – В ее глазах читался страх. – Они заглядывают тебе в голову и вытаскивают то, что ты не должна думать. Так что научись не думать ничего. Никогда не позволяй им узнать, кто ты на самом деле. Слышишь?

Я была так напугана внезапной силой ее слов, что чуть не расплакалась.

– Но я-то не амазонка…

– Тихо! – Бабушка до боли стиснула мои плечи. – Никогда больше не произноси этого слова! Даже про себя! Понимаешь?

И только когда она увидела, что я вся в слезах и не могу пошевелиться, она обхватила ладонями мою голову и добавила уже куда мягче:

– Ты храбрая. Я возлагаю на тебя большие надежды. Не разочаруй меня.

Озеро Тритонис

Мирина и Лилли весь день провели в рыбачьей лодке, пробираясь на ней вдоль болотистого берега и проверяя сети, в основном пустые. Но к вечеру, как раз тогда, когда Мирина уже начала бояться, что им придется провести всю ночь в окружении чудовищных змей, мужчины наконец привели лодку в небольшую бухту, на берегу которой стояли хижины.

После долгих блужданий по пустыне так радостно было видеть людей, занятых своими повседневными делами, но в то же время их вид пугал Мирину. Мама всегда повторяла, что люди, живущие возле моря, – самые дружелюбные на свете. Но она также говорила и о чистой синей воде и песчаных пляжах, однако ничего этого здесь не было: само море было грязно-зеленым, а вода в бухте и вовсе выглядела протухшей мешаниной из птичьих перьев и гниющих водорослей.

Когда их лодку наконец вытащили на берег, а скудный улов передали какой-то женщине с большой корзиной, один из рыбаков жестом велел Мирине и Лилли следовать за ним, улыбаясь и кивая, словно заверяя девушек в своих добрых намерениях. Он привел сестер к какому-то старому мужчине в длинном красном плаще, с величественным видом сидевшему на соломенном тюфяке перед одной из хижин; старик ел орехи из миски. Мирина и Лилли опустились перед ним на колени, встав прямо на рассыпанную по земле ореховую скорлупу.

– Приветствуем тебя, – сказала Мирина на своем родном языке.

Поскольку старик не ответил, она повторила приветствие на других трех языках, знакомых ей: на древнем наречии, на языке горного народа и на языке кочевников. Ни один из них не помог ей объясниться с рыбаками в лодке, но сейчас, когда она заговорила на языке пустынных кочевников, старик вдруг взволнованно всплеснул морщинистыми руками:

– Ты знаешь речь верблюжьего народа!

– Немного, – ответила Мирина. – Ты с ними знаком?

– Они приходят сюда, чтобы торговать. – Старик сделал знак рукой, как бы говоря, что кое-что изменилось, и отнюдь не в лучшую сторону. – Когда река была полноводной, торговля шла хорошо. Но теперь – нет.

Хотя Лилли никогда не учила языка кочевников, она инстинктивно поняла, о чем говорил старик, и сидела молча, словно разделяя его скорбь. Потом старик предложил обеим девушкам напиться воды и добавил деловым тоном:

– Теперь ваша очередь рассказывать. Чем я могу вам помочь, молодые женщины?

– Мы хотим найти богиню Луны, – начала Мирина. – В большом городе. Моя сестра ослепла от лихорадки, но мы надеемся, что богиня исцелит ее.

– Мне очень жаль твою сестру. – Старик сочувственно покачал головой. – Много, много людей идут на поиски богини Луны. Она очень занята.

– Но нам все равно хотелось бы ее увидеть, – сказала Мирина.

Старик слегка нахмурился, но потом пожал плечами и развел руками, как бы говоря, что он уже сделал все, что мог.

– Это не очень далеко. Я покажу дорогу, но сначала вы должны поесть и поспать.

Выйдя перед самым рассветом на порог хижины и глядя на пробуждающийся мир, Мирина ощутила, как начинает просыпаться деревня, услышала тихий шепот матерей, и на мгновение ей показалось, что она вернулась домой.

Вон там, в углу, представилось ей, спит ее старшая сестра Лана, крепко прижав к себе новорожденного малыша. А вон там, прямо возле нее, лежит младшая Лилли – такая теплая и нежная…

Вонь, проникшая в ее ноздри, вернула Мирину в настоящее. Они с сестрой не мылись несколько недель, и в кудрявых волосах Лилли видна была засохшая грязь, что сразу же напомнило Мирине обо всем, что они с сестрой потеряли.