Шрифт:
— Впервой, что ли? Не подкопаться. План прошлого месяца на сто десять процентов. Среди кожевников на первом месте. Ну, а если что… Возьму и разбегусь в разные стороны. Ищи ветра… Своя лысина, братец, дор…роже чужих кудрей.
— Сообразим еще грамм по сто? — вдохновенно произнес Чайник.
— Ишь-ты, какой сообразительный… А впрочем, давай… Ты всегда был своим в доску, артельным парнем… Я тебя устрою… Ну, за то, чтоб все шло, как идет! За тех, кто нам не мешает жить!
Поросенок с Чайником чокнулись и, приподняв маски, опорожнили стаканы.
Калинкины уже насладились помидорным напитком и, не дождавшись своих спутников, сами двинулись им навстречу.
— Что же вы задерживаетесь, мальчики? — кокетливо надула губки Вера. — Мы вас ждем!
Юрий сделал было несколько шагов вслед за Мартыном, но потом решительно остановился.
— У меня тут есть одно дело, — сказал он Благуше тихо. — Надо выяснить, о каких темных делах говорили наши соседи, где они работают…
— Ты становишься смешным, — ответил Мартын громким шопотом. — Де вже нашому теляти та вовка пиимати. Короче, не строй из себя сыщика, не лезь куда не надо.
— Это почему же куда не надо? На наших глазах беседуют преступники, — сказал Можаев, делая жест по направлению к столику, — а мы проходим мимо…
— Так где же те пройды? — спросил Мартын насмешливо.
Юрий поглядел на столик — за ним уже никого не было.
Только пустые кружки да стаканы сверкали, отражая карнавальные огни. Поросенок и Чайник исчезли, растворились, надев маски, среди честных людей.
— Впрочем, нет, я, кажется, их вижу, — быстро проговорил Юрий. — Я их не упущу. — И, уже удаляясь, крикнул: — Идите к пруду! Там встретимся!
…На пруду, возле берега, привязанный веревкой к сутулой иве-плаксе, плавал небольшой плотик. На нем валялись картонные гильзы. Доски были покрыты черными подпалинами. Во время открытия карнавала с этого плотика пускались ракеты.
Из-за кустов, спугивая целующихся влюбленных, выскочил Альберт Бомаршов. Он быстро, по-заячьи, перебежал освещенную луной дорожку и нырнул в тень ивы.
Двое студентов с полупогончиками горного вуза на плечах, выбежав из-за кустов, в недоумении остановились на берегу.
— Что ж он, под воду ушел, что ли? — спросил широкоплечий, удивленно озираясь.
— Я вообще не агрессор, — взволнованно сказал худощавый студент, — но считаю так: надо его набальзамировать…
— Телесно его наказывать будет папа, — спокойно произнес первый, — снимет штаны и выпорет. А ты помни: профком не уполномачивал…
— Ага! — вдруг радостно закричал студент и ринулся к иве.
Худосочный ствол не мог укрыть полностью всего Альберта, и острый глаз будущего горного инженера сразу заметил кусок яркоклетчатой штанины, выглядывавшей из-за дерева.
— Окружай его! — закричал студент. — Попался Альбертик!
Бомаршов заметался вокруг ивы, ища пути к спасению.
— Вася! — урезонивал приятеля широкоплечий. — Это не метод перевоспитания. Надо обсудить, сделать оргвыводы…
— Не надо оргвыводов. Я понял, что люблю только Лелю, — заверещал Альберт.
Но худощавый продолжал наступать на испуганного Бомаршова неумолимо, как рок.
Пытаясь хоть на мгновение отдалить неприятную встречу, Альберт стал отступать к воде. Земля кончилась, и нога Бомаршова ступила на колеблющиеся доски плота.
— Плыви, мой челн, — сказал Вася и, отвязав плотик, толкнул его ногой. «Челн» медленно отплыл от берега.
— Вы за это ответите! — кричал Альберт. — Я пожалуюсь папе!
— И тете! — кричал студент. — И бабушке! И всем родственникам! И мимо нашего института не ходи лучше — мумию из тебя сотворим!
Фельетон девятый. Соловьиный свист
Можаев нагнал своих друзей почти у самого пруда. Вид у него был сконфуженный.
— Наш Юрий Холмс, кажется, потерпел здоровисенькое поражение, — съязвил Мартын.
— Упустил… — вяло ответил Юрий. — Чорт бы побрал эти серийные поросячьи маски!
Со стороны пруда слышались залпы смеха. Плотное кольцо зрителей окаймляло водоем.
— Цирк на воде! — кричали мальчишки. — Ну и комик!
Зрелище, которое пользовалось таким успехом, было действительно смешным. В центре пруда, качаясь, как пресспапье, плавал небольшой плот. На нем, с трудом удерживая равновесие, балансировал долгогривый молодой человек в клетчатых штанах. В одной руке он держал штиблеты-босоножки, в другой — ракетную гильзу. Электрики, не разобравшись, в чем дело, направили на пруд прожекторы. Лицо молодого человека на плоту было бледно, как очищенная репа.