— А у кого это плачет ребенок? — спросила Вика. — Вот, слышите, опять?

— На соседней даче живет известный гипнотизех. Он так скуп, что о нем говохили, будто он женился на своей домхаботнице, чтобы сэкономить на ее жаловании, — сказала Марго. — Вот сейчас он ходит по саду и усыпляет хебенка.

— Я встречала его жену, — сказала Вика. — Она красит ноги под нейлон. Три тысячи двести. Вы поглядите, какая подкладка, — это же мешок!

— А как только у гипнотизеха собехутся гости, так сидят до тхех часов ночи, — не обращая внимания на Викины слова, продолжала Бакшиш. — И почему бы, вы думали, они сидят? Все остхы на язык, и каждый боится уходить пехвым… Уйдет, а вдхуг оставшиеся начнут его обсуждать, хазбихать по косточкам, по косточкам… В тхи все встают и охганизованно уходят… Тхи тысячи семьсот пятьдесят. Я несу убытки. И вообще мои собаки культухнее этой гипнотизехши…

— Три тысячи двести, — сказала Вика, вставая с кресла, — это мое последнее слово.

— А вы, — обращаясь к Мартыну, спросила Марго, — ведь вы хотели покупать пальто?

— У вас пальто одно, — произнес Мартын, шелестя в кармане трешницей, — я уступаю его даме.

— Эта вещь пхинадлежит моему мужу, — пояснила Марго, — а у меня есть еще одно пальто — моего бхата. Я вам его могу уступить. Он его ни хазу не надевал. И вообще он любит дхап.

— Я учту это обстоятельство, — сказал Мартын, придавая голосу протарзановские интонации. — Пока я получу перевод на крупную сумму, ваш брат может носить это пальто недели две.

— Три тысячи двести, — объявила Вика и внушительно добавила: — И не забывайте, что я номенклатурная жена!

«Козырной туз, — подумал Мартын, наблюдая торг. — Бой нокаутом выиграла Закусилиха на третьем раунде».

А Марго тем временем звенела браслетами, как солистка цыганского ансамбля, и произносила хвалебную речь в честь и. о. председателя горсовета. Даже собаки притихли, слушая голос своей хозяйки.

— Только для вас, — вздохнула Марго. — За тхи тысячи двести пятьдесят…

— Я хочу сделать Олегу Игоревичу подарок, — пояснила Вика, — сюрприз ко дню рождения. Поэтому я его даже не взяла на примерку. Хотела купить что-нибудь в магазине, но мне, как жене председателя, просто неприлично толкаться со всеми у прилавка. А директора магазинов просто обнаглели: они делают вид, что не знают, кто я. Я предпочитаю приобретать вещи в частном порядке.

— Ай-ай-ай, — посочувствовала Марго, — какой чехствый наход!

— Я заеду сегодня вечером за пальто и привезу деньги, — сказала Вика. — Значит, три тысячи двести пятьдесят. Ладно, куплю ему пальто, хотя он и не очень заслуживает. Ах, мадам Бакшиш, мадам Бакшиш! Не могу без вздоха вспомнить своего бывшего мужа — стоматолога. Хотя он был не номенклатурное лицо, но умел меня содержать. Ах, как надо продуманно определять избранника сердца…

«Ну и хищница, — сказал про себя Мартын, — недаром Можаев о ней говорил — щука».

— Если у вас сейчас не все деньги, — проговорила Марго, — то можно в хассхочку — я вам вехю.

На участке гипнотизера заорал радиоприемник: вероятно, ребенок окончательно отказался усыпляться и хозяин, чтобы заглушить ворчание супруги, прибег к помощи техники. На пойманной волне слышались жалобные детские голоса, рычание, чей-то страшный бас. Все покрывалось громким мяуканьем. Очевидно, шла детская передача.

— Наконец-то мы покинули это собачье царство, — обрадовался Мартын, когда калитка захлопнулась.

И Вика уцепилась за руку Мартына.

— Итак, Март, — сказала она после паузы, — Кудеяров благодаря вашему визиту будет знаменитым городом. Все увидят на экране наши сады. Озеленение! Порядок на улицах! А председателя вы не снимали? Игорь мне ничего не говорит…

— Не снимали.

— А будете? Я же должна знать, как его одеть.

— Специальных приготовлений не надо, — сказал Мартын. — У нас свой, особый метод съемки. Мы снимаем неожиданно, так что объект даже не разумеет этого. Получается очень натурально.

— Но я должна знать хотя бы, когда…

— Хотя бы завтра…

Вика облегченно вздохнула.

Возле магазина «Готовое платье» Мартын и Вика встретили Мишу. Он был задумчив. Какие-то промтоварные мысли роились в его голове. Увидев Вику, он оживился.

— Приобрели? — как обычно, шопотом спросил он. — С обновкой вас! А вы, — зашептал Миша Мартыну на ухо, — тоже купили?

— Я… — начал Мартын, но в это мгновение Миша испуганно зашевелил своими кошачьими усами и бросился в подворотню. Однако тут же был схвачен за шиворот какой-то энергичной гражданкой.

Мгновенно собрался народ.

— За что бьют? — спрашивали зрители.

Гражданка била сумочкой Мишу по лицу — слева направо и сверху вниз.

Миша жмурил глаза и не пытался вырваться.

— Не делайте мне больно! — изредка произносил он, и Мартын впервые услышал его голос. Голос был густой, но противный.

— А я его бью за то, — приговаривала гражданка, — что он мне устроил вот эту сумочку, получил сто рублей комиссионных, клялся, что такой ни у кого нет. А такие — пожалуйста» в магазине! Аферист.