И после того как «зеленые» перекочевали в его портмоне, его почему-то перестало интересовать, где же провела все-таки Катя ночь и чем занималась…

Вечером вместе с братом Кириллом пришли два юнца в белых рубашках и светлых брюках и три пожилые женщины в белом.

— Собирайте вещи, — велел Кирилл. — Вы переезжаете.

Собираться самим Кате с Димкой не пришлось — за них это делали послушники. А они лишь руководили, что брать да куда упаковывать…

С окраины они перебрались в самый центр.

Щедрый брат Кирилл снял для них трехкомнатную квартиру на Тверской, с высоченными потолками и шикарной мебелью под старину.

— Вот эта, большая, для Кати, — распорядился он. — Ее вещи переносите сюда. А молодому человеку будет удобнее здесь. — И Кирилл указал на самую маленькую комнатку, с окнами во двор. — Живите спокойно, оплачено за год вперед.

— А для чего нам третья комната? — спросила Катя.

— Я оставляю вам Агриппину, — милостиво решил брат Кирилл, указывая на сухонькую старушку в белом платочке. — Она приготовит и уберет, если надо. Это ее послушание.

— Не волнуйтесь, братья и сестры, — закивала Агриппина. — Все будет справно…

«Июля 29 дня, в лето 1521, крымские татары, под предводительством хана Гирея, соединившись с ногайскими и казанскими, осадили Москву неисчислимым войском.

Среди облаков дыма, под зарево пылающих деревень перепуганные жители искали спасения в Кремле.

Поперек улиц стояли брошенные повозки со скарбом, а в воротах теснились толпы людей. Слышались стоны, плач и крики младенцев.

Митрополит молился истово, но даже он в душе не верил в спасение…

И только юродивый старец Василий, молясь среди ночи в соборной церкви Успения Богоматери, вдруг узрел, как распахнулись церковные врата, как поднялась с места икона Владимирской Богоматери, и послышался от нее голос: «Выйду из града с российскими святителями»…

Не медля собрали крестный ход и пошли вкруг Кремля, неся впереди Заступницу Володимирскую…

А в ту же ночь крымскому хану сон приснился. Явилась к нему с горы Дева, вся в белом, а сияние от нее шло золотое… А за нею шло войско многотысячное…

Испугался хан, поняв, что Святая Заступница христиан сама возглавила их войско. А со страху да спросонья померещилось ему, что крестный ход с иконой и хоругвями и есть то самое войско…

В спешке, в панике бежали татары от стен Москвы, не решившись на битву…

Я видела это как наяву, видела перекошенные страхом узкоглазые лица, слышала ржание и хрипы коней, шум и мольбы, нестройный хор поющих «Осанну» голосов, чуяла запах пота и дыма…

И я видела впереди длинной людской процессии молодую красивую женщину в белом платье с голубым пояском. Длинные золотистые волосы были распущены вдоль спины…

Я спросила ее:

— Кто ты?

И она рекла мне:

— Мария…»

Брат Кирилл закрыл самиздатовскую книгу в дешевенькой бумажной обложке и посмотрел на Катю.

Она сидела на стуле неестественно прямо, прикрыв глаза и подняв лицо вверх.

Руки лежали на коленях ладонями вверх, а пальцы слегка шевелились, словно она перебирала ими некие невидимые, опущенные с высоты нити…

Собрание проходило в помещении детского сада и было немногочисленным. Странно и неуклюже смотрелись великовозрастные дядьки и тетки, расположившиеся на низеньких детских стульчиках, в окружении стеллажей с игрушками, к которым был прислонен все тот же портрет Девы в белом.

— Она в трансе, — тихо сказал собравшимся брат Кирилл. — Просите мысленно Заступницу сейчас о самом сокровенном, Катя донесет через себя к Ней ваши мольбы.

Его паства послушно опустилась на колени и согнулась в земном поклоне, упираясь лбами в пол.

«…Я здесь, в двадцатом веке, я вернулась. Я прошла сквозь толщу времен.

Я вижу молящихся людей, слышу их мысли, обращенные ко мне. Вернее, через меня к Ней. К той, что смотрит с золотистого холста…

И сейчас я верю, что Она может исполнить все просьбы.

Моим ладоням горячо, словно на них светит мощная лампа-солюкс. От них по всему телу разливается тепло…

На мне тоже длинное белое платье, как у Нее… Я мысленно вторю десяткам отдающихся во мне молитв, присоединяя к ним свою:

— Аве, Мария…

И мне кажется, что это уже было со мной раньше…

Да… Я надевала длинное белое платье… потому что Димка испортил мою блузку. Свадебное платье его матушки…

И неимоверно пышное свадебное платье моей сестры Лиды, переделанное для выпускного бала…