И Кате вдруг до слез захотелось такой же букет. И такую же шляпу. И чтобы рядом был Дима. И чтобы стол ломился от яств, и был полный дом гостей и много подарков…

Раньше в день рождения она всегда просыпалась чуть свет, зная, что родители поутру подсунут ей под подушку подарок. Катя долго караулила, чтоб не прозевать этот момент, а потом все-таки засыпала…

Ее будил уже громкий мамин голос:

— А где тут наша новорожденная?

И Катя, не раскрывая глаз, засовывала руку под подушку и находила там именно то, о чем в тот момент мечтала…

В предпоследний раз это был сверток с шубкой. Он лежал рядом с подушкой… А в последний на ее подушке крепко спал Димка — и это было самым лучшим подарком.

День уже клонился к вечеру, стало смеркаться, когда Катя вдруг решила, что все-таки следует устроить праздник.

Надо нарядиться, купить торт, приготовить что-нибудь особенное… Ведь это ее день, вот и надо сделать себе приятное.

Она раскрыла шкаф и принялась придирчиво перебирать вещи.

Старые школьные платьица стали уже тесноваты, да и особо нарядными никогда не были. Джинсы и свитер она носила постоянно — это не праздничный наряд… Оставались лишь те вещи, что дарил ей Кирилл.

Белоснежные блузы… Белые юбки… длинные белые платья… Катя тронула их и отдернула руку, словно ошпарилась.

Сразу вспомнилось, как она стояла в этом платье вместо иконы, а потом Кирилл отвел ее в заднюю комнату и уложил на стол рядом с жареным поросенком…

Бр-р… Пятно от брусничного желе давно вывели послушницы, а до сих пор кажется, что оно здесь…

И вся эта одежда словно покрыта пятнами… как струпьями проказы…

Нет, она никогда в жизни, ни за что больше не наденет белое!

Катя принялась срывать белые одежды с плечиков и швырять на диван. Ого! Скоро выросла внушительная гора… Ну что ж, она знает, что надо с ней делать…

…Внизу был магазинчик бытовой химии. Катя сбегала туда и купила несколько пакетов черной краски для тканей.

В хозяйстве у Федора нашелся большой бак. Катя загрузила в него все белое и высыпала краску. Поставив бак на огонь, она методично помешивала в нем вместо палки поварешкой, словно варила черное колдовское зелье…

Тонкая белоснежная ткань съежилась, покрылась неровными подтеками. Красивые дорогие вещи стали выглядеть жалкими и убогими. Но Катя продолжала кипятить их, заталкивая обратно пузырящиеся, выползающие из бака подолы, словно безжалостно пресекала их попытку к бегству.

Потом с натугой отнесла бак в ванную, промыла белье холодной водой, крепко отжала и развесила на натянутых над ванной лесках.

Вот теперь хорошо… так им и надо! Получили, беленькие?!

Ткань потеряла фактуру от долгого кипячения, свитера вытянулись, юбки перекосились, у тонкой блузки оплавился воротничок…

Ничего! Так даже лучше! Теперь вещи походили на старушечьи, которые долго носило не одно поколение донельзя неряшливых людей.

Катя отступила на шаг и с мстительным удовольствием полюбовалась на дело рук своих.

Ха! Платья свешивали вниз рукава, напоминая огромных ворон. Много-много черных зловещих птиц расселось на натянутых лесках, целая стая. Они хищно всплескивали крыльями и высматривали добычу…

Пока Катя возилась с покраской, совсем стемнело. С минуты на минуту должен вернуться Федор, а она еще даже не начинала готовить ужин… А ведь хотелось чего-то необычного…

Катя открыла шкаф и посмотрела, что имеется в наличии. Да почти ничего… Ни масла, ни дрожжей, ни сгущенки… Правда, есть мука и одно яйцо, но что можно испечь из такого скудного ассортимента?

Но размышлять было уже некогда. Она на скорую руку замесила пресное тесто, раскатала лепешку и сунула в духовку.

Где-то у Федора был спирт… Она точно помнит, что он приносил из лаборатории… Слава Богу, мензурка нашлась на верхней полке подвесного шкафчика. Надо разбавить спирт водой и развести с вареньем, получится сладкий крепкий ликер…

Ох! Уже и звонок! А переодеться не успела… И волосы разлохматились, пока полоскала белье… Ну и видок… Ужас! Пожалуй, не стоит говорить ему, что у нее нынче день рождения…

Пресная лепешка уже зарумянилась в духовке, но снизу, как назло, оказалась пригоревшей. Катя второпях забыла смазать противень маслом.

— У нас на ужин пироги? — обрадовался Федор.

— Почти… — потупилась Катя. — Ничего другого я не успела… — и разломила лепешку напополам: себе и ему.

— Мы что-то празднуем? — поинтересовался Федор, заметив на столе графинчик с подкрашенным спиртом.

— Да нет… просто захотелось выпить… — пробормотала Катя. — А что, нельзя? Ты против?