— Видишь, Джейкоб? — сказал я. — Я полностью в твоём распоряжении. Ты для меня главнее всего. — Я сделал пару шагов в его направлении, пытаясь сократить дистанцию, которую увеличил, отойдя к видеофону. — Давай решим это миром, а?

— Конечно, — сказал Джейкоб. — Просто дай мне то, что мне нужно.

— Я не могу. У меня собственная жизнь. У меня Карен. — Я не хотел быть жестоким — правда не хотел. Но он никогда не видел так ясно, как сейчас вижу я: во всех нюансах и оттенках, во всём великолепии. — Кроме того, ты не будешь знать, что делать со своей жизнью там, на Земле; ты никогда этого не знал. Ты плыл по течению, проживал фамильные деньги. Господи, Джейкоб, во многих отношениях ты был так же оторван от реальности, как и папа. Но я теперь вижу, я вижу всё. Жизнь — она не для того, чтобы быть одному, а чтобы быть с кем-то.

— Но у меня есть кто-то, — ответил Джейкоб. — Ребекка.

— Ах, да, Ребекка. Хочешь позвонить ей на Землю?

— Что? Нет.

— Почему? Стыдишься того, что сделал? Боишься, что она никогда не посмотрит на тебя теми же глазами?

Джейкоб неловко поёрзал в кресле.

— Потому что я знаю, каково это, когда на тебя смотрят по-другому. Я ходил к ней после сканирования. Она не могла смотреть мне в глаза; она всё время норовила куда-то уйти, когда я оказывался рядом. Она даже имени моего произнести не могла.

— Это ты, — сказал он.

— С тобой будет то же самое, когда она узнает, что ты тут устроил. Думаешь, она не спросит тебя, что стало с твоей копией-мнемосканом? Думаешь, она об этом просто забудет? — Я покачал головой. — Ты не можешь здесь выиграть; просто не можешь.

Джейкоб медленно поднялся на ноги, но не выпрямился в полный рост.

— С тобой всё в порядке? — спросил я.

Он держал пистолет одной рукой, а другой яростно тёр макушку.

— Джейкоб? — позвал я. Он скривился; я и забыл, как сильно может деформироваться плоть. — Джейкоб, ради Бога…

— Ты в этом участвуешь, — произнёс он сквозь стиснутые зубы. — Ты тоже в этом участвуешь.

— Участвую в чём, Джейкоб? Я просто хочу помочь.

— Ты лжёшь! Вы все сговорились, чтобы меня достать.

— Нет, — сказал я там мягко, как только мог. — Нет, вовсе нет, Джейкоб. Что-то не так у тебя в мозгу — но это временно.

Джейкоб вдруг резко наставил на меня пистолет; он словно бы стал продолжением его руки.

— Я убью тебя, — прошипел он.

Я едва заметно пожал плечами.

— Ты не сможешь.

— Тогда я убью их, — сказал он, направляя пистолет куда-то между Брайаном и Хлоей.

— Джейкоб, нет! — воскликнул я. — Ради Бога, это не… это не мы. Ты знаешь, что это не мы. Это последствия операции. Доктор Чандрагупта может их устранить. Давай опустим сейчас пистолет и просто выйдем наружу через шлюз.

Он снова скривился и согнулся ещё больше. В голосе его звучало насмешка.

— Чтобы они смогли залезть мне в голову?

— Нет, Джейкоб, ответил я. — Ничего такого. Они просто…

— Заткнись! — закричал он. — Просто заткни свою поганую пасть! — Он огляделся по сторонам. — Хватит с меня вас. Хватит с меня вас всех! Думаете, вам удастся отговорить меня от моей жизни?

Я развёл руки в успокаивающем жесте, но ничего не сказал.

Он снова скривился и сдавленно пробормотал:

— Боже…

— Джейкоб… — сказал я тихо. — Пожалуйста…

— Я не могу сдаться, — сказал он так, словно эти слова отрывали от него клещами. — Обратной дороги нет.

— Раумеется есть, — ответил я. — Прекрати это всё, и…

Но Джейкоб покачал головой, поднял пистолет, прицелился Хлое в грудь, и…

Ш-ш-ш-у-хххх!

Оглушительный рёв воздуха, вытекающего из… из пилотской кабины, у закрытой двери в которую Джекоб как раз стоял. Он обернулся, а Хлоя тем временем поспешно спряталась за креслом.

Дверь в кабину, похоже, была герметичной; по-видимому, не было опасности, что её выбьет, даже если с другой стороны воцарится глубокий вакуум. Эта дверь не двигалась в сторону на направляющих, а поворачивалась на петлях, как дверь в кабину на пассажирских самолётах, и, судя по её виду, открывалась вручную.

— Джейкоб, — сказал я. — Мне не опасна разгерметизация, а вот тебе и твоим… гостям — да. Вам троим нужно по крайней мере спрятаться в шлюзовой камере.

Он не ответил. Мне были видны лишь белки его глаз; пот выступил у него на лбу крупными каплями.

— Собственно, — сказал я, так проникновенно, как только мог, — мы все могли бы пройти через шлюзовую камеру и вернуться в Верхний Эдем…

— Нет! — Это было скорее животное рычание, чем слово. — Я убью…

Ещё один ш-ш-ш-у-хххх!