— Сторона истца вызывает Тайлера Горовица, — вставая, произнёс Дешон.

Я видел, как Карен неловко заёрзала на своём месте рядом со стоящим Дешоном.

Тайлер с решительным видом занял свидетельское место, и Дешон начал опрос.

— Мистер Горовиц, ваш адвокат каким-то образом узнала персональный идентификационный номер вашей матери. Это вы его ей дали?

— Гмм, я воспользуюсь пятой поправкой.

— Мистер Горовиц, знать чей-то ПИН — не преступление. Если кто-то был достаточно беспечен и допустил, чтобы его узнали другие, то это его проблема, а не ваша. Если, конечно, вы не воспользовались им для противоправного получения доступа к финансам вашей матери, в каковом случае, разумеется, ваша ссылка на привилегии пятой поправки целиком и полностью оправдана.

— Из денег моей матери я не тронул ни цента, — резко ответил Тайлер.

— Нет, нет, конечно, нет, — ответил Дешон, и выждал тщательно отмеренную паузу перед тем, как сказать: — Пока.

Лопес вскочила на ноги.

— Возражение, ваша честь!

— Принимается, — ответил Херрингтон. — Мистер Дрэйпер, осторожнее.

Денош склонил бритую голову в сторону судьи.

— Прошу прощения, ваша честь. Мистер Горовиц, если вы хотите, чтобы я оставил тему вашей способоности залезать в банковский счёт вашей матери, я это сделаю.

— Чёрт возьми, вы всё перекручиваете, — сказал Тайлер. — Я… послушайте, много лет назад моя мать упомянула, что её ПИН — это её рабочий телефон в те времена, когда она была беременна мной; она тогда занималась сбором средств для Университета штата Джорджия. Когда миз Лопес мпросила меня о нём, я позвонил в архив университета и попросил архивариуса заглянуть в старую телефонную книгу. Так что, как видите, ничего предосудительного.

Дешон кивнул.

— Разумеется, ничего.

Он замолчал, и через несколько секунд судья Херрингтон сказал:

— Мистер Дрэйпер?

Дешон начал было садиться, словно закончив опрос, но ещё до того, как его зад опустился на стул, снова поднялся и громко спросил:

— Мистер Горовиц, вы любите свою мать?

— Я любил её, да, очень сильно любил, — ответил он. — Но теперь она умерла.

— Так ли? — спросил Дешон. — Вы не признаёте, что женщина, сидящая сейчас рядом со мной — это ваша мать?

— Это не женщина. Это не человеческое существо. Это робот, машина.

— И тем не менее она содержит все воспоминания вашей матери, не так ли?

— Предположительно да.

— Насколько точны эти воспоминания? Вы когда-либо замечали, чтобы она вспомнила какую-то деталь не так, как её помните вы?

— Нет, никогда, — ответил Тайлер. — Все воспоминания действительно точны.

— Так в каком же отношении она не является вашей матерью?

— Во всех отношениях, — сказал Тайлер. — Моя мать из плоти и крови.

— Понимаю. Тогда позвольте задать вам конкретный вопрос. Ваша мать, как мы уже узнали, родилась в 1960 году — и, таким образом, росла при стоматологии двадцатого века. — Дешон содрогнулся от этой варварской мысли. — Я так понимаю, что в некоторых из её зубов у неё есть пломбы?

— Были пломбы, — поправил Тайлер. — Да, полагаю, это так.

— Значит, сам факт того, что часть естественной эмали её зубов была заменена чем-то под названием «амальгама», сплавом серебра и ртути — ртути! — не сделал её в ваших глазах в меньшей степени вашей матерью, верно?

— Эти пломбы поставили ещё до моего рождения.

— Да, да. Но вам они не казались чужеродными или неуместными. Они были просто частью вашей матери.

Глаза Тайлера сузились.

— Полагаю, что так.

— И, насколько я понимаю, вашей матери пятнадцать лет назад заменили бедро.

— Да, это так.

— Но тот факт, что её бедренная кость искусственная не сделал её менее вашей матерью, нет?

— Нет.

— Также мне известно, что у вашей матери не было миндалин — снова варварская медицина двадцатого века, когда от вашего тела отрезали части, хотите вы того или нет.

— Это правда, да, — сказал Тайлер. — У неё не было миндалин.

— Но из-за их отсутствия она не стала в ваших глазах менее полноценным человеческим существом, не так ли?

— Э-э… нет. Не стала.

— А правда ли, что вашей матери провели лазерную коррекцию формы глаза с целью улучшения зрения?

— Да, это правда.

— Вы после этого не стали смотреть на неё по-другому?

— Нет, это она стала видеть меня по-другому.

— Что? Ах, да. Остроумно. Кроме того, в последние годы, как я знаю, вашей матери установили два кохлеарных импланта с целью улучшить её слух. Это так?

— Да.

— Это изменило ваше мнение о ней? — спросил Дешон.