Я чувствовала безумную надежду в его словах. Он умолял меня – всем существом: «Скажи, что это неправда. Скажи, что всё не так!».

Я открыла рот – и не смогла ему солгать. Я ненавидела ложь всей душой. Даже в этот момент.

– Да.

Он опустил голову, крепко зажмурившись. И мгновение спустя снова посмотрел на меня, огрев жгучей ненавистью, точно кнутом. И слово в слово повторил слова своего друга:

– Будь ты проклята.

Я не могла причинить ему вред. Даже когда он бросился на меня с мечом, даже пылая от его ненависти – я не могла.

Я открыла портал прямо в храме и исчезла, не заботясь, куда ухожу – как раз когда его клинок пронёсся в каких-то миллиметрах от моей шеи.

(Из личного архива герцога Ланса де Креси)

С тех пор я всегда был её пленником. Она смотрела на меня из глаз волколака, преследовавшего меня. Её синие глаза я видел и во сне – и во взгляде любой женщины. От любви к ней не было спасения даже в ненависти, даже в яростном желании не видеть, не знать её никогда.

Я хотел её убить. Всей душой, всем сердцем – это удивительно как быстро любовь может превратиться в слепую ненависть – а ведь я даже не понял тогда, как именно она меня использовала. Ведь всё это время..! Богиня – ха, обернувшаяся демоном. Как она могла – с её грустным взглядом, с её нежной улыбкой – лгать, убивать, как?!

Наверное, демоны и должны быть такими. Храмовники учат, что их внешность обманчива: красива и притягательно, чтобы забрать нас в бездну. Они совершенно правы. Я помню как сейчас: Элиза стояла, прекрасная, как небесное создание, а на её руках, на её юбках ещё не засохла кровь моего короля. И она улыбалась – демоница, гидра, чародейка.

Как только она исчезла, в молельню влетел ворон с человеческим взглядом - наверное, её слуга. Я оглянуться не успел, как в глазах потемнело, а ворон, превратившись в человека-востокца, исчез так же, как и она.

Когда я очнулся, Рэй, одетый в парадный камзол, сидел у моей кровати. Как я оказался в его доме, почему именно там, меня не заботило. Я в одночасье лишился двух близких мне людей, и внутри теперь было пусто, как в легендарной ледяной пустоши бездны. Я даже не задался вопросом, по какому случаю на Рэе эта парадная одежда – при мне он ни разу так пышно не одевался.

Никаких вопросов у меня уже не было – только пустота. Отныне мне больше некому было служить, некого любить, незачем жить. Я молча невидяще смотрел в потолок, пока Рэй всё повышал и повышал темп своего танца пальцами, пока не дошёл до крика – я слышал мерный, ритмичный перестук по столешнице.

Мне было всё равно. Даже когда он проверенным способом врезал мне, я продолжал апатично смотреть в одну точку на потолке.

Рэй прислал врача. Кажется, мне дали снотворного, потому что я заснул – и дни потянулись единой серой капелью дождя вперемешку с сумраком прохладных вечеров. Рэй появлялся, брал меня за руку – но я его не видел. Я ничего не видел, кроме синеглазой демоницы над телом моего короля.

Она улыбалась улыбкой Матери и кровь стекала с её тонких изящных пальчиков.

(Из архива рода Боттеров)

– Ему придётся принести вам присягу, Ваше Величество.

Рэй тряхнул головой – непривычный титул резал слух. Недавно Рэй мечтал о нём, желал всем сердцем – но в этих мечтах короля он убивал лично. Действительность оказалась куда меньше похожа на баллады о рыцарях Магианы.

– И я бы на вашем месте держал его на наркотиках, - продолжал лорд Роберт, недавно обзавёдшийся должностью канцлера. – Пока ведётся показательное следствие, и пока старый лис Джереми не перестанет мутить армию…

Рэй повернулся к нему.

«Вы обещали мне полную поддержку военных».

Сэр Роберт поморщился.

– Чудесно, Ваше Величество, я могу преподнести вам армию на блюдечке – но вы потеряете аристократию. Я уже говорил вам, что половина генералов – выскочки из низов? Цвет рыцарства Мальтии больше предпочитает сиять на турнирах, а не вести солдат в бой. Мы сами можем собрать около трёх тысяч солдат – и то если вооружим наших крестьян. Но кто тогда будет собирать урожай? Сейчас самое время, и наши поля сгниют, если их сейчас оставить, а зимой будет голод. Вы понимаете, во что это выльется? К тому же регулярная армия предана этим самым генералам из выскочек куда больше, чем нам, и, как вы понимаете, они все пойдут не за вами, а за этим юным кретином, - Роберт кивнул в сторону комнаты Ланса, – и его знаменитым опекуном. Поэтому заставьте вашего друга принести вам присягу – наркотиками или этой самой дружбой. Тогда и армия, и аристократия будут у вас в кармане.

Рэй мрачно смотрел на свои подрагивающие пальцы.

– Малодушие – порок для короля. А вы ведь хотите стать хорошим королём?

Рэй поднял взгляд на него. Не будь род Боттеров в родстве по материнской линии с королевским, короновали бы того же куда более популярного сэра Роберта, и в армии принялись бы рвать друг другу глотку он и лорд Джереми, не считавший смену королевской фамилии необходимой – тем более на Боттеров. И началась бы гражданская война.

Призрак её маячил и сейчас, но фигура Боттера на троне нравилась многим – в плюс ему теперь играла и дружба с «фаворитом» бывшего короля. Все знали, что сэр Джереми, за эти дни неожиданно возглавивший армейские круги, опередив в этом того же Роберта, окажется в затруднительном положении, если его наследник присягнёт новому королю.