Шрифт:
– Вы ведь любите Этьена, не правда ли?
На глазах у старушки тотчас же выступили слезы, и, заломив руки, она взмолилась:
– Ох, не забирайте его от меня! О, мое дорогое дитя, сердце подсказывает мне, что вы собрались уезжать!
– Это правда… Только не волнуйтесь, – поспешила добавить Гортензия, заметив, как по милой морщинистой щеке побежала слезинка. – Я как раз хотела попросить вас: пусть Этьен побудет у вас. Там, куда я еду, ему не место. И потом, здесь он просто счастлив…
Через открытое окно слышно было, как резвится, повизгивая от восторга, ребенок. Обычно в это время Жанетта купала его: малыш обожал плескаться.
Госпожа Моризе тревожно поглядела на Гортензию.
– Вам будет угрожать опасность? Да, я чувствую…
– Быть может, только, пожалуйста, не беспокойтесь. Если вы согласитесь оставить Этьена…
– Да как вы можете в этом сомневаться? Конечно, я оставлю и ребенка, и кормилицу, пусть живут столько, сколько вам будет нужно. У меня никогда не было детей, а теперь вот благодаря вам появился внучек. Это просто замечательно!
– Вы действительно очень добры. Само собой разумеется, я заплачу вперед за несколько месяцев и…
Госпожа Моризе махнула на нее рукой.
– Ни слова об этом! Вам еще понадобятся ваши деньги. И потом, разве за внука платят? Езжайте с миром, дорогое мое дитя, ваш маленький Этьен ни в чем не будет испытывать недостатка. Даже в ласке. Особенно в ласке…
Повинуясь внезапному порыву, Гортензия поцеловала старую женщину. А потом сказала:
– Вы столько для нас сделали! Я просто обязана открыть вам правду. Впрочем, удивительно, что, зная вас, Видок ни о чем даже не намекнул.
На этот раз госпожа Моризе рассмеялась.
– Какую правду? Что вы не госпожа Кудер, не живете в Сен-Флуре? Мое дорогое дитя, я это и так уже знаю. Как говорили во времена этой ужасной революции, от вас за пятнадцать лье несет аристократкой.
– Ну что ж, надеюсь, у вас у одной такой тонкий нюх. Меня зовут Гортензия де Лозарг. Однако большая часть из того, что я вам рассказывала, правда: я вдова и сбежала от свекра, который хочет отнять у меня ребенка. А сейчас есть все основания полагать, что в Сен-Манде меня выследили. Сыну-то ничто не угрожает, а вот мне лучше уехать. Поеду помогать моей подруге, графине Морозини, спасать ее брата… если только это будет возможно.
– Тогда идите собираться… только возвращайтесь поскорее. Я хочу, чтобы вы считали этот дом своим. Здесь вас всегда встретят, как… мою собственную дочь.
Сборы были недолгими. Чуть больше времени ушло на прощание и расставание с маленьким Этьеном. Гортензия с тяжелым сердцем все целовала и целовала сына, поминутно давая Жанетте все новые наставления, а та, хоть и всплакнула, но все же поклялась скрупулезно выполнять указания хозяйки.
Но вот наконец и последний поцелуй. Теперь Гортензия заперлась у себя в комнате. Ей еще надо было кое-что сделать.
Когда она спустилась вниз в сопровождении Онорины, нагруженной баулами, в руке у нее было сложенное письмо. Гортензия передала его хозяйке дома.
– Сохраните это письмо, моя дорогая. Оно адресовано Франсуа Деве в замке Комбер. Это мой самый надежный друг. Если… если со мной что-то случится, если вы меня больше не увидите… ведь всякое бывает…
– Не говорите таких вещей, милочка! – воскликнула госпожа Моризе, поспешно осенив себя крестом. – Не к добру это!
– Обычные меры предосторожности еще никогда никого не губили. В общем, если я не вернусь, отошлите это письмо и ждите: к вам приедут.
– Этот господин Деве?
– Может быть, и он, но скорее всего другой. Того человека зовут Жан, и я должна вам сделать еще одно признание: я вдова, но у Этьена есть живой отец.
Госпожа Моризе мило улыбнулась, так, как только она одна умела, и, привстав на цыпочки, поцеловала Гортензию:
– Не выдавайте мне своих секретов. Я слишком вас люблю, чтобы не понять самой. А теперь, дитя мое, езжайте с миром. Я сделаю все, как вы просили. Но от всего сердца надеюсь, что скоро вы сами придете за письмом.
Глава VII
В Морле
В тот же вечер, ближе к ночи, обе дамы, переодевшись в мужское платье, как уже случалось в подобных обстоятельствах, отправились на узкую и темную улицу Кристин, выходящую на улицу Дофин. Там жил Руан-старший, и там же располагался генеральный штаб карбонариев. У Руана Фелисии назначил встречу Бюше, организатор предприятия, в которое они собирались пуститься. Кроме того, ему надо было сообщить, что с ними едет Гортензия. Это ее очень беспокоило.