Зертилен сказал мне: "Ты отвечаешь за него", и это так.

Я прикоснулся к Лаэнару и запел.

Песня исцеления затопила меня, и ночь исчезла, я больше не видел ни скал, ни звездного неба. Море отдалилось, грохот прибоя стих. Никого не было рядом - только Лаэнар и песня оплетающая его, смывающая отраву, растворяющая без остатка. Когда последняя капля яда превратилась в прозрачный синий туман и растаяла, - тогда смолкла и песня.

Я закрыл глаза. Я чувствовал, что горю, словно собственное волшебство обожгло меня. Морской ветер касался лица, вдалеке кричали чайки. Я сжал кулаки, пытаясь умерить дрожь в руках, и поднялся с земли.

Лаэнар стоял рядом со мной. Он взглянул на меня, всего на мгновение, но этого было достаточно, я понял, - Лаэнар стал другим. Я не знал, кто это, не знал, чего от него ждать.

Черный вихрь утих, скользил по камням, был едва различим. Враг стоял среди темных искр, ждал. Лаэнар повернулся к нему и сказал:

– Мельтиар.

Голос Лаэнара звучал так странно, я не понимал, что там: страх, непокорность или тоска.

– Ты все вспомнил?
– спросил враг.
– Возвращайся. Арце плохо без тебя.

Арца.

Внезапно и ясно я вспомнил тот миг, когда увидел ее в последний раз: крошечная фигурка посреди пещеры, запрокинутое лицо залито слезами, брошенный меч лежит у ног.

– Я все вспомнил, - тихо сказал Лаэнар.
– Я твой предвестник. Но я останусь с Эли.

Я едва не рассмеялся, безумие и легкость затопили меня.

Как это возможно? Я готов был убить его тогда, Арца страдает без него, но он остается на нашей стороне? Наверное, мое волшебство глубже, чем я думал.

– О чем они говорят?
– спросил Джерри.
– Эли!

Я не успел ответить.

Враг шагнул вперед - одно мгновение и оказался рядом. Его рука легла мне на плечо, черные волны захлестнули меня, опалили. Я чувствовал, - еще миг и задохнусь, потеряю себя, - ведь эта движущаяся горячая темнота не была песней. Она была чем-то иным, но сотни песен пылали в ней, вспыхивали и звали.

– Но я забираю его, - сказал враг Лаэнару.

Лаэнар взглянул на меня, и его мысль, отчаянная и звонкая, взорвалась в моем сердце.

Эли, что мне делать?

Ответная мысль рвалась наружу - "пусть он заберет меня, бегите, возвращайтесь на остров, защищай Ниму" - но я удержал эти слова, не дал им коснуться Лаэнара. Если и враг услышит мою мысль, все будет напрасно.

Я сказал вслух:

– Оставайся.

Лаэнар сделал глубокий вдох, повернулся к врагу и проговорил:

– Я не пойду с тобой.

Тот не ответил.

Черный смерч взвился вокруг нас, полыхнул, заслонил все.

46.

Шепот Амиры коснулся меня, и видения отступили, стали призрачным движением в глубине стекла.

– Он предал нас.

Три слова, и за каждым из них - неверие, безответная тишина.

Мои ладони лежали на зеркале, я склонилась так близко, что мгла предсказаний дрожала от моего дыхания. Всего мгновение назад моя душа была там: волны темноты проходили сквозь меня, возвращали силы; я слышала голос Мельтиара, видела врагов. И Лаэнара, - его боль была ослепительной и страшной, а возрождение - ярким, как полуденное солнце. Мир вспыхнул, наполнился цветом, когда Лаэнар сказал: "Я все вспомнил".

А потом он предал нас.

Я выпрямилась, обняла Амиру. Ее шепот скользил среди моих мыслей, не угасал ни на миг, - но сама Амира молчала. Ее крылья были плотно прижаты к спине, плечи не дрожали, в глазах не было слез. Ее чувства тоже молчали, - недостижимые, как отражение звезд в глубине колодца.

Она не могла поверить. Как и я, как и Рэгиль.

Лаэнар - один из нас. Разве может ближайшая звезда предать Мельтиара? Разве может хоть кто-то его предать?

– Что теперь будет?
– спросил Рэгиль.

Эркинар уже ушел, оставил с нами своего предвестника. Тот провел руками по зеркалу, - и я отпустила Амиру, вновь вгляделась в туманное стекло.

Черная машина, ночь, крылья разрезающие воздух, огонь, - мое сердце забилось чаще, каждый вдох стал горячим.

– Это мы?
– спросила я. И только потом вспомнила - наша машина разобрана, война окончена, мы больше не полетим.

Предвестник Эркинара покачал головой.

– Это Киэнар, его команда, - сказал он. Серебристый водоворот стянулся к его ладоням и отхлынул.
– Вот Лаэнар.