Черные стены поднимались, смыкались над головой, - там, в вышине, сияли круглые лампы. Их белый свет был так не похож ни на живой огонь свечей, ни на свет газовых фонарей.

С каждым мгновением мои чувства становились все яснее, обычные звуки и голоса магии звучали все громче.

Мы были под землей. Я ощущал толщу скал, - движение волшебства пронизывало ее, превращало в прозрачную сеть, отголоски песен неслись отовсюду. Я почти видел мерцающие потоки в глубине темных плит, почти различал магию, скользящую в воздухе. Ветер рвался сквозь изогнутые решетки на стенах, струился по коридору, касался лица. Я слышал шепот металла, - где-то рядом лопасти перемешивали воздух и песни, заставляли их двигаться без конца.

Тысячи песен, бесконечный поток, и где же их сердце?

Смогу ли я вырваться отсюда?

Враг по-прежнему держал меня, в его прикосновении горела магия, готовая в любой миг обернуться штормом.

Я глубоко вздохнул, пытаясь собрать мысли, и сквозь эхо песен и шум ветра услышал шаги.

Из-за угла вышли двое - я успел заметить лишь крылья и яркий всплеск цвета, - склонились и сказали хором:

– Мельтиар!

Лаэнар называл его так же.

Враг толкнул меня вперед, один из пришедших успел схватить меня за руку, не позволил упасть.

– Берите его, - сказал враг.
– Он ваш.

И, развернувшись, пошел прочь.

Я смотрел ему вслед, пока он не скрылся за поворотом, - но вокруг него не было ни черных волн, ни пылающих искр. Словно все его песни стали невидимыми, скрылись.

– Ну не расстраивайся, - засмеялся тот, что держал меня.
– Может, вы еще увидитесь.

Я взглянул на него. Он смеялся, и крылья в такт вздрагивали у него за спиной. Он был одет в черное, - как ушедший враг, как Лаэнар, как Арца, - и от этого казался еще более ярким. Он был так похож на Кимри, - те же рыжие волосы, тот же взгляд, - но на Кимри, ставшего лет на тридцать моложе.

Его спутник был темным, как тень. Стоял, скрестив руки на груди, смотрел на меня, оценивающе и мрачно.

Их всего двое. Это мой шанс.

Оружие по-прежнему висело у меня за спиной, - одну движение, и я смогу освободить его, нанести удар. Пусть песня смерти проложит мне дорогу, и сила врагов обратится против них.

Я не успел.

Рыжий коснулся перевязи, я услышал напев, звенящий в его крови. Разрушительная магия, способная расколоть стены, разбить цепи, - одна из тех песен, что я так мечтал выучить в Роще, но никто не захотел научить меня.

Перевязь рассыпалась, второй враг подхватил мое оружие, сжал на мгновение и швырнул на пол. Оно зазвенело, словно бьющийся лед, сотнями осколков рассыпалось по черным плитам. Волшебство, жившее в нем, умолкло, погасли все до единой песни, даже та, что Зертилен пел в день моего отлета.

Я так и не спросил, что он пел.

Я не узнаю этого никогда.

Должно быть, я застыл, глядя на осколки металла, - и новое прикосновение полоснуло меня, как раскаленный клинок. Браслеты треснули, - звук болью прошел сквозь сердце, - осыпались трухой. Моя песня все еще сжимала запястья и лодыжки, - но небо стало далеким, я больше не чувствовал его сквозь толщу скал. Стены и своды давили, воздух стал пустым и затхлым.

Я в плену. Я могу погибнуть, сражаясь, но не смогу победить.

– Идем, - сказал темноволосый.

Они повели меня вперед по коридору. Я перешагнул через россыпь деревянной трухи, через осколки металла. Я шел, не глядя на конвойных. Пол под босыми ногами был холодным, звуки движущихся лопастей, то приближались, то удалялись, зов волшебства прорывался сквозь них. Я старался смотреть по сторонам, запоминать: видел лестницы, уходящие в глубину стен, часовых у поворотов. Видел людей, одетых в желтое и красное - они смеялись, но замолкли, когда мы поравнялись с ними, - и одетых в черное, такие встречались нам несколько раз.

Я старался запоминать, но боль, пробившая мне сердце, не умолкала, говорила вновь и вновь: нет смысла, не убежать, не вырваться отсюда.

Только бы Тин добрался до корабля и предупредил Аник. Только бы Джерри и Лаэнар вернулись туда. Лаэнар должен был понять меня, он будет защищать Ниму. Если они не медлили, то корабль уже пустился в обратный путь. К утру они вернутся на Королевский остров, будут в безопасности. Король поймет, что крепость врагов неприступна, согласится искать новый дом в другом краю.

Только бы было так.

– Куда вы меня ведете?
– спросил я.

Рыжий засмеялся, а его спутник ответил:

– После того, что ты сделал? В тюрьму, конечно.

В тюрьму, а не на казнь. Зачем я им нужен живым? Хотят что-то узнать? Но они знали, что мы прилетим. Знали, что Лаэнар будет с нами, знали даже то, какими песнями я изменил его.

Тюрьма. Я один раз поднимался в тюремную башню в Атанге - помнил высокие ступени, кованые двери, железные прутья на окнах - но никогда не думал, что окажусь за решеткой сам. Есть ли в здешней тюрьме решетки? Вряд ли. Должно быть, меня оставят в пещере в сердце гор: вокруг будут скальные своды, и ни единого окна, ни луча света, тишина.