Сказано было, на мой взгляд, несколько грубовато, но Элен не обратила на это внимания. Нахмурив лоб, она сосредоточенно теребила край рубашки, потом виновато взглянула на Николя:

— Извини, но мне на ум ничего не приходит… Конечно, все мы люди, у каждого своя жизнь и свои тайны, но такого, чтобы убить из-за этого… К тому же большинство секретов уже давно не секреты — взять хотя бы историю Себастьена и Линды, да и мы с тобой, Николя, тоже кое-что друг о друге знаем, и уже не один год.

Чёрт, как же всё-таки повезло нашему другу с женой, подумал я. Спокойная, рассудительная Элен никогда не порола горячку и не кидалась с ходу кого бы то ни было обвинять; без сомнения, ей тоже не по душе было анатомировать своих друзей и, кажется, она боялась даже лишний раз бросить на кого-нибудь хоть тень подозрения. Мне вдруг подумалось — Боже, какими идиотами мы будем, если окажется, что Оливье ляпнул какую-нибудь глупость, и те слова, что он сказал, не имеют никакого отношения к его смерти! А ведь мы зацепились за них так же, как утопающий хватается за соломинку…

— Насколько я поняла, речь идёт о чём-то серьёзном, так ведь? — Элен продолжала рассуждать вслух, то и дело переводя взгляд с меня на Николя и обратно. — О чём-то таком, чего не должен узнать никто и никогда ни при каких обстоятельствах… Ой!

Она неожиданно осеклась и испуганно прикрыла ладошкой рот, а мы с Николя, словно гончие псы, одновременно подались к ней.

— Договаривай! — решительно потребовал мой друг.

— Не знаю, должна ли я говорить, — медленно произнесла Элен, вновь отчаянно принимаясь терзать край рубашки. — Я в своё время поклялась, что от меня об этом никто не узнает… Понимаете, ребята, дело касается Бенедикт.

И Элен беспомощно взглянула на нас, словно прося совета.

— Бенедикт? — удивлённо переспросил Николя; всю его апатию как рукой сняло. — Ты сказала — Бенедикт? И что? Да не останавливайся ты на полпути, прошу тебя!

— О Господи! — Элен глубоко вздохнула, словно перед прыжком в воду, и на секунду закрыла глаза. — Я же дала слово, понимаешь?.. Впрочем… впрочем, если речь идёт об убийстве, я, наверное, должна вам это сказать. Главное, чтобы Жозе ничего не знал…

— Жозе? А он-то тут при чём? — я торопливо сунул в рот очередную сигарету и лихорадочно прикурил. — Это… касается их свадьбы?

— Да, — Элен кивнула и потёрла пальцами виски, стараясь взять себя в руки. — Николя, помнишь, Бене приезжала к нам в Сидней прошлой осенью?

— Ну конечно, — тряхнул головой тот. — Как раз тогда, если мне память не изменяет, она в очередной раз собиралась склонять к свадьбе своего пуэрториканского обормота.

— Верно. И Бене была настолько настроена на будущую семейную жизнь, что даже решила пройти полное медицинское обследование, чтобы лишний раз убедиться, что у неё всё в порядке. Вот только… убедилась она совсем в другом.

— Что ты хочешь сказать? — сигарета замерла в моей руке.

— Она узнала, что у неё никогда не будет детей, — тихо проговорила Элен. — Совсем не будет, понимаете, мальчики? Это потрясло её настолько, что она немедленно кинулась к нам в Австралию… точнее, ко мне…

— Хочешь сказать, она из-за этого нагрянула в гости? — изумился Николя, недоверчиво глядя на свою жену. — Но ведь она же… ни словом не обмолвилась, ни полсловом!.. Шутила, смеялась, как обычно… Чёрт, да мне даже в голову прийти не могло…

— Ты что, не знаешь нашу Бене? — Элен печально улыбнулась. — Она всегда старалась держать всё в себе, даже мелкие неурядицы, а уж такое известие… Да Жозе, с его-то дурацкими принципами, мигом бросил бы её, узнай он об этом хоть на мгновение! Вспомни, для него идеал семейной жизни — минимум трое детей, и точка, а тут вдруг выясняется, что он собирался связать свою жизнь с бесплодной женщиной!

— Но тебе-то она всё-таки рассказала? — спросил я.

— Да потому что ей хоть с кем-то надо было поделиться, не могла она просто оставаться один на один с этой новостью!.. Ты верно сказал, Николя — все ходили ко мне как на исповедь, вот Бенедикт и примчалась за тридевять земель, чтобы излить своё горе. Ох, вы бы слышали, с какой тоской в голосе она тогда повторяла: Лишь бы Жозе ничего не узнал!

— Всё равно же всё откроется рано или поздно! — недоуменно воскликнул Николя, у которого в голове явно не укладывалось, как можно начинать семейную жизнь с обмана, да ещё с такого. — А что потом?

— Трудно сказать, — грустно пожала плечами Элен. — Бене надеялась потянуть ещё несколько лет и за это время окончательно приручить Жозе, а дальше… Кто знает? Они ведь могут взять приёмного ребёнка, например.

— Сомневаюсь, что Жозе на такое согласится, — проворчал я. — Честно говоря, не понимаю такого маниакального стремления к продолжению рода… У моей Лали, слава Богу, с этим всё в порядке, но если бы с ней, тьфу-тьфу-тьфу, что-нибудь случилось, мне бы и в голову не пришло её бросить.