— Ну, чего застрял в дверях? Давай, проходи, проходи…

Николя, как и всегда, оказался на высоте — с приветливой улыбкой он протянул Кристиану руку, словно и не было этих шести лет. Я же — быть может, нарочито громко — обратился ко всем присутствующим:

— Ну вот, теперь мы точно в сборе! Что я могу сказать — я искренне рад, что все вы нашли возможность навестить нас с Лали на Рождество, и это здорово, что мы наконец-то впервые за пять лет собрались все вместе. А теперь…

— Кончай речи толкать, дружище Себастьен! — бесцеремонно перебил меня Жозе, не обращая ни малейшего внимания на укоризненный взгляд, которым его одарила Бенедикт. — Я уже весь извёлся от голода, а к тому же присмотрел себе вон то крылышко и не хочу, чтобы его увели другие.

— Если бы только у тебя хватило терпения дослушать меня до конца! — рассмеялся я. — А теперь прошу всех к столу — вот что хотел я сказать.

— Не обращай внимания на это вечно голодное чудовище, — улыбнулась мне Бенедикт и легонько щёлкнула своего Жозе по носу. — Сытый он ещё хуже — сразу же начинает рассуждать о мировых проблемах и о том, что место женщины — на кухне. Пошли к столу, ненаглядный ты мой…

Последняя её реплика относилась, естественно, к Жозе, а я оглянулся на остальную нашу компанию, всё ещё торчавшую в холле. Николя и Элен уже о чём-то оживлённо беседовали с Кристианом, а тот — это было заметно даже от противоположной стены — не сводил глаз с Джоанны. Она, похоже, тоже чувствовала этот взгляд, но старательно делала вид, что ничего не замечает, хотя во всех её движениях появилась излишняя нервозность.

Воспользовавшись моментом, я поманил Лали пальцем и, когда она с невинной улыбочкой подошла ко мне, строгим голосом предупредил её:

— Вот что, милая моя, я тебя не первый год знаю — язык у тебя как бритва и порой к тому же бывает длинноват. Так что давай договоримся — никаких эксцессов, ладно?

— Ради Бога, — тут же надулась Лали. — Только помяни моё слово — ты ещё об этом пожалеешь.

— В другой раз, — отрезал я. — А теперь иди, зови всех к столу, ты же всё-таки хозяйка этого дома, как-никак.

Только теперь я украдкой перевёл дух — вроде бы всё прошло гладко, никто не намерен выяснять отношения и обсуждать события, случившиеся шесть лет назад. Кристиан вообще напоминал мне бочку с порохом — столько этот парень успел всего натворить; но что прошло, то прошло, и ни к чему сейчас ворошить ту грустную историю. В конце концов, ребёнок Линды так и не появился на свет, а всё остальное — лишь воспоминания.

Небольшая заминка возникла, когда мы рассаживались за столом — Кристиан опять несколько растерялся и явно не знал, куда себя деть, но эта проблема решилась просто — я махнул ему на стул рядом со мной, предназначавшийся для Николя, а тот, поняв меня с полуслова, охотно сместился на одно место вправо. Зато при таком раскладе напротив Кристиана очутилась Джоанна; глядя на этих двоих, слывших когда-то самой сумасшедшей парочкой в нашей компании, я никак не мог понять, какие чувства испытывают они от этой встречи.

На другом конце стола обосновались Жозе с Бенедикт и Линда с Мануэлой, которая, как это ни странно, вообще не проявила особых эмоций при виде своего пропащего кузена. Уже в который раз я поймал себя на мысли, что они абсолютно не похожи на брата и сестру, пусть даже и двоюродных. А ведь когда-то она его нежно любила… по крайней мере, так мне казалось.

Впрочем, отвлекаться на раздумья времени не было. На правах хозяина я открыл бутылку шампанского, и все дружно потянулись ко мне с бокалами.

— Ну что, первый тост — за встречу! — провозгласил я, поднимаясь со своего места. — Я уже говорил это и готов повторить ещё сколько угодно раз — я чертовски рад, что все мы здесь собрались сегодня в полном составе…

— Себ, да ты стал болтлив с годами! — весело закричал Жозе, перегибаясь через весь стол, чтобы чокнуться со мной. — Раньше ты не отличался склонностью к длинным тирадам.

— Это у него от долгого общения с Лали, — невозмутимо заметила Элен, но в её карих глазах сверкали лукавые искорки. — Говорят же, что со временем все супруги становятся похожи друг на друга…

Лали в ответ, дурачась, показала язык, совсем как та восемнадцатилетняя девчонка, какой я впервые встретил её; с мелодичным звоном сдвинув бокалы, мы осушили их до дна.

После этого все дружно накинулись на еду, и неудивительно — ни у кого из нас с утра маковой росинки во рту не было, за исключением разве что моей жены, которая — и в этом я нисколько не сомневался — наверняка перепробовала все блюда, готовившиеся под её чутким руководством. Но аппетит ей это совсем не испортило, и следующую фразу она произнесла с набитым ртом:

— Ну, милые мои, мне просто не терпится услышать, как вы жили без меня все эти годы!

— Одно могу сказать — спокойно! — под общий смех тут же отреагировала Мануэла. — Себастьена только жалко, ему-то приходится терпеть тебя ежедневно.

— Не пытайся опорочить мой брак, негодная! — гневно заявила Лали, под шумок придвигая поближе к себе блюдо с салатом. — И не делай вид, будто не скучала без моих выходок…

Да, похоже, в нашей компании ничего не изменилось, подумал я. И слава Богу. Мы всё так же беззлобно, по-дружески пикируемся, нам по-прежнему легко друг с другом и, кажется, ничего не изменилось от того, что каждый из нас выбрал свою дорогу в жизни. Даже Джоанна, несмотря на долгое пребывание в родном Техасе, нисколько не выпадает из компании; разве что акцент её чуть-чуть усилился, но французский она помнит всё так же хорошо.