— Вера Павловна, это же как раз тот самый случай, когда… Ну что же вы мне сразу об этом не сказали?! — И она, извинившись перед присутствующими, тут же выскользнула из зала.

Через некоторое время в явном смущении, которое открыто читалось на ее приятном ухоженном лице, Валерия Петровна Стрелецкая вновь появилась в зале и сообщила, что по некоторым непредвиденным обстоятельствам совещание прерывается, и по обыкновению спросила, есть ли у присутствующих к ней какие-либо срочные вопросы. И, что больше всего удивило Валерию Петровну, так это то, что она услышала в словах только что выступавшего директора тот же самый вопрос, который упрямо задавало ей по телефону буквально три минуты назад одно очень высокое должностное лицо, и к которому она была явно не готова. Но не готова была лишь потому, что в силу сложившихся обстоятельств не имела о нем ни малейшего представления. Впрочем, как и многие другие. Вопрос же, как вы догадываетесь, непосредственно касался текста злополучной афиши о намечаемом в городе грандиозном концерте.

Валерия Петровна потребовала к подъезду служебную автомашину и тут же отбыла в неизвестном направлении.

Надо честно признать, что Валерия Петровна была очень деятельной женщиной, которая знала обо всех, пусть даже и незначительных культурных мероприятиях. Она была одним из трех главных управляющих лиц в городе по вопросам культуры. А как же, скажите, пожалуйста, можно успешно управлять, если не владеть в полном объеме информацией по твоему профилю работы? Но тут возникает второй вполне закономерный вопрос, а каким же образом можно добывать эту самую полную объективную информацию? Конечно же, в первую очередь, путем общения с самыми разными людьми, потому что живые люди — главные, первичные носители информации. А теле- и радиопередачи, так же, как и статьи в газетах и журналах, — это уже вторичная, отраженная и чаще всего искаженная пристрастием и воображением журналистов информация. Ведь не зря же говорят: сколько людей, столько и мнений. Поэтому главным достоинством руководителя в этом творческом ведомстве, как определила сама для себя Валерия Петровна и как мудро учил ее бывший начальник, было умение общаться, то есть умение слушать людей, знать их сокровенные думы, мысли, радости и недовольства. Поэтому Валерия Петровна знала практически обо всем, что творилось в культурных кругах и кружочках, и это выгодно выделяло ее среди других руководителей культуры города и области. А тут такой казус вышел! Масса людей в городе уже знает о намечаемом скандальном мероприятии, а она, ну, совершенно ничегошеньки. Это было на нее не похоже и не могло не испортить ей настроения. Вот почему она приказала водителю лететь стрелой до ближайшего рекламного щита.

Остановившись у первого же встречного щита с рекламными объявлениями, Стрелецкая вышла из автомашины и тут же нашла необходимую ей афишу. Пробежавшись глазами по тексту, она поняла, что это, по крайней мере, грозит очень крупным скандалом в культурных кругах города, а может… и того похуже. Она попросила водителя снять скандальную бумагу и тут же приказала прямиком двигаться в областную филармонию.

Оказавшись же в ведомстве Жоржа Бабия, Валерия Петровна, как вы понимаете, его не застала. Зато получила исчерпывающие объяснения от его заместителя Аркадия Павловича. С любопытством пробежалась по строчкам контракта, задала два-три наводящих вопроса, на которые Флегонтов никак не ответил, а полностью сослался на заболевшего шефа. Стрелецкая лишь на мгновение призадумалась, затем узнала, в какой больнице находится сам директор филармонии, и, не ввязываясь больше ни в какие дискуссии и расспросы, отправилась прямо к нему.

Бабий лежал в отдельной одноместной палате со всеми удобствами на куче белоснежных подушек и что-то записывал в свой объемный зеленый блокнот. Увидев же Валерию Петровну, попытался пошевелиться, но судорога боли тут же исказила его побелевшее, в раз осунувшееся лицо, и он, обмякнув, только беспомощно развел руками и страдальчески проговорил:

— Добрый день, Валерия Петровна. С удовольствием посидел бы с вами, но, как видите, совершенно не могу… Прошу прощения… Просто дикая боль, словно кол кто-то в спину вгоняет, — пролепетал он трагическим голосом, хлопая покрасневшими от недосыпания и явно напуганными глазами. — Неожиданный приступ остеохондроза, как определили врачи. Уж кучу лекарств и уколов принял, но ни черта не помогает. Приходится с сожалением признавать, что старость, похоже, подкрадывается, не стесняясь, — попробовал изобразить он улыбку оптимизма на лице.

— Ну что вы, Жорж Саввич, дорогой, — не выказывая никакой озабоченности, с самым искренним участием проговорила Стрелецкая. — Лежите, лежите. Всякое в жизни бывает. Но стыдно вам на возраст-то жаловаться. Вы у нас, можно сказать, еще совсем молодой человек, любящий за молоденькими девушками приударить. Эх, Жорж Саввич, голубчик, мне бы ваши годы! — И она глубоко и печально вздохнула. — Не отчаивайтесь, поправитесь непременно… Вот узнала, что вы внезапно заболели, решила навестить и узнать, не нуждаетесь ли в чем?

Бабий, услышав про молоденьких девушек, немного покраснел и, посерьезнев глазами, в ответ проговорил:

— Спасибо. Огромное спасибо за такую вашу искреннюю заботу, уважаемая Валерия Петровна, но… чует мой филармонический нос, что не только это привело вас сюда… Ну признайтесь же, дорогая… Наверняка и до вас долетели слухи о будущем субботнем концерте, вот и примчались ко мне выяснить подробности… Я уж и свой сотовый телефон недавно отключил… Но вы, как всегда, первая. Этого у вас не отнять.

Валерия Петровна блеснула частоколом белоснежных зубов и вкрадчивым голосом почти пропела:

— Ну что вы, Жорж Саввич, здоровье коллег по работе — первейшее дело, а все остальное потом. Ну что, нас в первый раз, что ли, жизнь заставляет удивляться? Уж в каких передрягах мы только ни бывали… Согласитесь! Так что и эту, я думаю, как-то переживем. Хотя, конечно же, бегло скользнула по афише, пока к вам сюда добиралась, и, не спорю, совсем ничего не поняла. Такие имена, такая звездная команда… покойников! И все будут петь живьем в день города у нас на концерте… Просто мистика какая-то, уважаемый! А?.. — С хитрой улыбочкой прищурилась на директора филармонии Стрелецкая. — Ну кто ж, кроме вас, может эти самые тучки подразогнать?! Пролейте же свет, дорогой, на это темное мероприятие…

Минут через пятнадцать-двадцать Стрелецкая вышла со следами глубокой задумчивости на лице из больничной палаты, бросив напоследок: — Ну, поправляйтесь, голубчик, да поскорей. Нам вас в эти жаркие денечки будет очень и очень не хватать. В особенности вашему бойкому заместителю, — сказала она с явной иронией и энергичным шагом отправилась к поджидавшей ее у входа автомашине.

На выходе из больницы она нос к носу столкнулась с начальником департамента культуры областной администрации Гусевым Павлом Ивановичем, который носовым платком прикрывал сильно раздувшуюся правую щеку.