Шрифт:
— Пожалуйстапередайтеейчтомалышдома! — торжественно произнесли сорванцы.
— Что, что? — засмеялась медсестра.
— Пожалуйстапередайтеейчтомалышдома!
— Ничего не понимаю. Пусть один из вас войдет в палату и скажет все сам.
Сестра пошла впереди, мальчики за ней. Вскоре все трое остановились у палаты.
Ребята заглянули внутрь: там была только одна кровать, над которой нависла капельница: в вену на руке пострадавшей медленно переливалась прозрачная целебная жидкость.
Стоящий в палате главврач выслушал сестру и кивнул. Она повернулась к сорванцам и махнула рукой: один из них может войти. Но кто именно?
На раздумья не было времени, Берци — предводитель сорванцов, значит, должен идти он. Обернувшись к Карчи, он успел шепнуть приятелю:
— А женщина-то старая!
Берци решительно двинулся вперед и остановился у кровати больной, от волнения у него в горле стоял комок. Белые стены, белые халаты, бледное лицо больной, таинственные приборы — все это производит на человека гнетущее впечатление.
— Видите ли… — прошептал Берци. Главврач нетерпеливо бросил:
— Не волнуйся, спокойно и отчетливо скажи все и улыбнись.
Берци тяжело вздохнул, а потом с улыбкой на лице выпалил на одном дыхании:
— У вас родился ребенок!
То, что за этим последовало, было похоже на кошмарный сон. Берци почувствовал, как главврач крепко схватил его за плечи и решительно подтолкнул к двери.
— Ой, неужели я в роддоме? — воскликнула больная.
Берци пришел в себя, когда они с Карчи мчались по лестнице вниз, а вслед им грохотал бас главврача:
— Сорванцы негодные! Кто посмел пропустить их сюда?
Мальчики выскочили через «секретную» дверь и столкнулись нос к носу со знакомым им толстяком.
— Вы уже здесь? Это хорошо! — отечески похвалил он мальчиков.
— Кажется, главврач что-то о вас говорил, — прохныкал перепуганный Берци.
— Ничего удивительного! — улыбнулся толстяк. — Мой отец когда-то работал в этой больнице. Я тут все вдоль и поперек исходил, когда был таким, как вы, каждый закоулок знаю.
В этот момент открылась дверь в хирургический кабинет.
— Ага, я вижу, вы все-таки вернулись. А я подумала, что вы сбежали, маленькие сорванцы! — смеясь, проговорила сестра, снова приглашая мальчиков войти.
Ребята низко опустили головы, но входить в кабинет не стали, а зайцами помчались прочь из больницы.
Через полчаса мальчики стояли на площади Героев, в тени памятника семи вождей, думая лишь об одном: с этим Эгоном забот не оберешься. Приятели молчали, только физиономии их стали еще более хмурыми и кислыми.
— Свинство, свинство, — бормотал Карчи. — Ну как ты мог такую глупость сморозить?
— Сам не пойму. Сказал вот. — И Берци залился краской от одного воспоминания о своем позоре.
Ладно, ничего не поделаешь, больше друзья не вспоминали о случившемся.
Глава двенадцатая, в которой описаны редкие минуты покоя наших героев, когда они считают, что все у них в порядке. Так они и ведут себя, а в награду получают два значка с изображением собаки
Сорванцы топтались на месте, поджидая Терчи. Но девочка не появлялась, напрасно мальчики надеялись, что вот-вот мелькнут на остановке автобуса или метро ее распущенные волосы, веселое личико и горящие глаза.
— Отличная девчонка, — внезапно заметил Карчи.
— Да, — кивнул Берци.
— Сердце у нее золотое. Она и сейчас, наверное, с ребенком возится. Когда маме стало плохо, Терчи вызвала «неотложку».
— Угу.
— С ней можно иметь дело, она не такая воображала, как другие.
— Ага.
Мальчики прошлись вокруг памятника. Друзья крутили головами, стараясь разглядеть ангела на вершине колонны, но видели лишь крылья да шар, на котором он стоял.
— Симпатичная, — снова нарушил молчание Берци.
— Ага.
Мальчики имели в виду вовсе не детали памятника.
— Когда она вырастет, будет покрасивее Этушки.
— Гораздо красивее.
— Этушка на самом деле не такая уж и красивая. Скорее, привлекательная. Ходит в облегающих свитерах, а ресницы у нее, наверное, искусственные.
— Гм…
— Я как-то спросил у Терчи, знает ли она, чему равна скорость света. И представь, она знала, хотя по физике у нее трояк.
Рассуждения сорванцов внезапно прервались.
На площадь Героев один за другим въезжали автобусы с иностранными туристами. Громко пыхтя, автобусы останавливались на краю площади, слышалось хлопанье дверей, из автобусов одна за другой высыпали группы туристов. Во главе каждой группы шел гид рассказывающий о площади Героев, которую туристы медленно обходили по кругу. Это зрелище пришлось сорванцам по вкусу.