Когда он поднялся, его эрекция усилилась еще больше, и, быстрым движением раздвинув мои ноги, он облизнулся с неосознанным гурманством, добившим меня.

— Не знаю, с чего начать, — шепнул он, действительно в нерешительности блуждая взглядом по этому лабиринту в форме дельты, ведущему от моей киски к анусу.

Затем, возвратившись к моему лицу, сказал:

— Как тебе хочется, милая?

Сама не знаю почему, я ответила:

— Сзади.

Месье, для которого подобная формулировка, судя по всему, была связана с термином «содомия», вознамерился перевернуть меня на живот.

— Нет, не так, не на четвереньках.

Я наконец поняла: эта травка действует на мою речь. Оживившись, принялась объяснять Месье, продолжая расстегивать его пуговицы:

— Я хочу, чтобы…

— Ты хочешь, чтобы?..

— Я хочу, чтобы ты взял меня сзади. Но на спине, — поспешно добавила я, словно надеясь заставить его забыть о начале моей просьбы.

Не знаю, понял ли Месье, какой шаг вперед я сейчас сделала, притворившись, что ни в чем ему не уступила. Когда я откинулась назад, а он приблизился, чтобы согнуть мои ноги, я поняла: он с самого начала прочитал мою мысль, не нуждаясь в ее озвучивании, полностью ее одобрив. Ему нравилось, что я предпочитаю эту позицию, поскольку мы оба осознавали, какой обзор она предоставляет. Ему нравилось, что я превратила эту практику в искусство, покорно открываясь его взгляду. Сам он проявил деликатность эксперта: проникал в меня очень медленно, прислушиваясь к малейшей реакции, но по-прежнему оставаясь твердым, не уступая ни частички завоеванного пространства. Только по тому, как я сжимаюсь вокруг него, Месье чувствовал, в какой момент боль перестает усиливать удовольствие, чтобы полностью его затмить.

Я выдохнула с видом святой Терезы в экстазе, и Месье глубоко вошел в меня, жарко шепнув в мое гудящее ухо:

— Тебе нравится, любовь моя?

Месье, трахающий меня в зад со словами любви. Невероятно, сколько благородства появлялось в этом действе, когда ему предавался Он. Вместе с тем Месье понимал: этой позицией он полностью подчиняет меня себе. Будучи взрослым мужчиной, он самым естественным образом принимал мою покорность, целиком осознавая эти отношения подчинения. Но было нечто магическое в Месье, чего я больше ни у кого не встречала: его особая манера, своеобразная императорская непреклонность, убеждающая меня, что все эти извращения, все откровенные слова были для моего же блага. И отказ от них равносилен нежеланию получить удовольствие. Поскольку на самом деле речь шла не о ругательствах. Называя меня шлюхой или развратницей, он понимал: для меня эти слова прозвучат как ласки, призывы полностью открыться перед ним. Но сама я не могла говорить. Я очень этого хотела, всей своей душой, но не в силах была выдавить из себя и звука. А Месье тем временем ворковал:

— Скажи мне, что тебе это нравится, милая. Поговори со мной. Скажи мне, что ты любишь, как я трахаю тебя в попу.

Я уткнулась лицом в свое плечо, спрятавшись под волосами, покраснев как помидор, а Месье, плавно и упруго двигаясь во мне, прошептал:

— Посмотри на меня.

Одной рукой он взял меня за подбородок и сухо повторил:

— Посмотри на меня.

Поскольку я не поддалась его суровому тону, Месье попытался взять меня нежностью, таким ласковым голосом, от которого я до сих пор возбуждаюсь:

— Посмотри на меня, милая. Посмотри.

И, с отвращением открыв глаза, я выдавила из себя:

— Я не могу.

Я щурилась, отворачивалась, удивляясь тому, насколько сложно мне сейчас дается связь, которую я так легко устанавливала с другими.

— Разве ты не знаешь, что нужно всегда смотреть на мужчину, член которого двигается в твоей попе? — начал Месье, и я слушала его, как слушают отрывок из «Лолиты», с тем же поклонением. — Ведь именно ты обладаешь властью, понимаешь? Даже если это я трахаю тебя сейчас (при этих словах я прикусила себе губу до крови), я — пленник твоей очаровательной попки, и ты сводишь меня с ума.

Небольшая пауза, во время которой он приподнял мои ноги чуть выше, ровно настолько, чтобы превратить целомудренную позицию миссионера в непристойную позу, затем выдохнул:

— Ты не чувствуешь себя немного шлюхой вот так? Ощущая мой член в своей попе? Скажи мне, что ты чувствуешь?

Словно в тумане, я приоткрыла один глаз сквозь завесу собственных волос и увидела свою киску широко раскрытой, набухшей, а над ней — член Месье, медленно входящий и выходящий из моей попы, и, поняв, что у Месье панорама еще более непристойная, почувствовала сильное возбуждение. Переведя на него вздрагивающие зрачки, я промурлыкала:

— Я чувствую себя шлюхой.

Этот подлый соблазнитель Месье тут же воспользовался моей слабостью, прикасаясь к мочкам моих ушей губами, на которых еще остался мой запах.

— Покажи мне, как ты себя ласкаешь.

Услышав его слова, я покрылась холодным потом, поскольку со всей ясностью осознала: мне не удастся этого избежать, несмотря на все отговорки, которые попытаюсь найти, даже если изначально я вовсе не собиралась демонстрировать этому мужчине такие глубоко интимные вещи. Перспектива довести себя до оргазма на глазах Месье, когда его член наполнил меня до самых глубин живота, привела меня в оцепенение. В буквальном смысле. Я испытала ужас, почти пожалев о том, что оказалась сейчас в этой комнате, с этим мужчиной. Он же тем временем мурлыкал мне в шею:

— Сделай это, милая. Покажи мне, как ты это делаешь. Я уверен, ты такая красивая, когда ласкаешь себя.

С притворством куртизанки, уже готовой сдаться, я вымолвила:

— Но я никогда этого не делала!

— Так сделай, любовь моя. Погладь свою маленькую киску. Ты же чувствуешь, какая она мокрая.

— Нет… — простонала я, пытаясь поднять свои пальцы.

Ценой невероятных усилий (отягощенных моим желанием поиграть в испуганную девочку) я сумела положить руку на свой живот. Затем из-за того, что рука отказывалась действовать, с досадой вскрикнула, напоминая себе щенка, которого тащат на поводке. Но Месье это совершенно не тронуло.