– Мы это знаем, – заверил Болструд. – Мы просто даём вам понять, что, когда дело дойдёт до оплаты, её внесем не мы, а…

– Некий легковерный заимодавец.

– Не такой уж легковерный. С нами значительные люди.

– Могу я поинтересоваться кто?

Болструд и Монмут переглянулись.

– Не сейчас. Позже, в Амстердаме, – сказал Болструд.

– Ничего не выйдет. У амстердамцев более чем достаточно надёжных начинаний для вложения лишних средств, – возразила Элиза. – Впрочем, возможно, удастся добыть деньги иным способом.

– Где вы предлагаете их добыть, если не у амстердамских ростовщиков? – спросил Монмут. – Моя любовница уже заложила свои драгоценности – этот ресурс исчерпан.

Несколько долгих минут Элиза смотрела в огонь, затем повернулась к собеседникам.

– Мы можем получить их от господина Слёйса.

– Это тот, что предал свою страну тринадцать лет назад? – с опаской спросил Болструд.

– Он самый. У него много связей среди французских инвесторов, и он очень богат.

– Так вы хотите его шантажировать?.. – спросил Монмут.

– Не совсем. Сперва мы найдём другого инвестора и расскажем тому о вашем плане вторгнуться в Англию.

– Это тайна!

– Он будет всячески хранить тайну – ибо, как только узнает о ваших намерениях, начнёт играть на понижение акций Ост-Индской компании за счёт коротких продаж.

– Я слышал, как голландцы и евреи говорят об «игре на понижение», но не знаю, что это значит, – сказал Монмут.

– На рынке есть две воюющие фракции: liefhebberen [39] или «быки», которые хотят, чтобы акции росли, и contremines [40] , или «медведи», которые хотят, чтобы они падали. Часто несколько «медведей» входят в тайный сговор и распространяют ложные слухи о пиратах либо начинают демонстративно сбывать акции по очень низкой цене, чтобы посеять панику и сбить цену.

– Как же они зарабатывают на этом деньги?

– Подробности не важны. Можно продавать акции на срок без покрытия, то есть акции, которых у продавца на самом деле нет, – это называется «короткие продажи». Наш инвестор – как только мы расскажем ему о ваших планах – начнёт строить игру в расчёте на то, что акции Ост-Индской компании упадут. И будьте покойны – они упадут. Несколько лет назад всего лишь слухи об ухудшении англо-голландских отношений уронили акции на десять-двадцать процентов. Как только станет известно о вторжении, они упадут ниже некуда.

– Почему? – спросил Монмут.

– У Англии мощный флот. При плохих отношениях с Голландией она может блокировать морскую торговлю, и Ост-Индская компания камнем пойдёт на дно.

– Однако я буду куда более дружествен голландцам, чем король Яков!

У Болструда тем временем лицо стало такое, будто его душат невидимым шнурком.

Элиза набрала в грудь воздуха, улыбнулась Монмуту, затем подалась вперёд и положила ладонь ему на руку.

– Естественно, когда станет ясно, что ваш мятеж увенчается успехом, акции Ост-Индской компании взмоют, как жаворонок поутру. Но поначалу на рынке будут преобладать невежды, которые по глупости вообразят, будто Яков возьмёт верх и станет мстить голландцам за то, что их страна послужила плацдармом для вторжения.

Болструд немного успокоился.

– Значит, поначалу акции будут дешеветь, – рассеянно произнёс Монмут.

– Покуда не прояснится истинная ситуация. – Элиза ещё раз твёрдо похлопала его по руке и выпрямилась.

Гомер Болструд, кажется, успокоился окончательно.

– В этот промежуток, – продолжала Элиза, – наш инвестор сможет получить колоссальную прибыль на коротких продажах. В благодарность он охотно купит вам порох и свинец для вторжения.

– Однако этот инвестор не господин Слёйс?

– При игре на понижение кто-то остаётся в барыше, а кто-то – внакладе, – сказала Элиза. – Внакладе останется господин Слёйс.

– Почему именно он? – спросил Болструд. – Это может быть любой спекулянт, играющий на повышение.

– Короткие продажи запрещены три четверти века назад! Против них изданы многочисленные эдикты, в том числе во времена штатгальтера Фридриха-Генриха. Если покупатель понёс убытки, он вправе «апеллировать к Фридриху».

– Фридриха-Генриха давно нет в живых! – возмутился Монмут.

– Это просто термин, означающий, что обязательства по контракту можно не выполнять. Контракт аннулируется в суде.

– Однако если верно, что при коротких продажах кто-то всегда останется внакладе, то эдикт Фридриха-Генриха должен был покончить с такой практикой!

– О нет, ваша светлость, в Амстердаме процветают короткие продажи! Многие спекулянты ими живут!

– Почему же все проигравшие не апеллируют к Фридриху?

– Дело в том, как составлен контракт. При достаточной ловкости можно поставить проигравшего в такое положение, что он не сможет апеллировать к Фридриху.