— Что такое пропало?

— Карта! — воскликнулъ капитанъ, теребя свою бороду. — Я сунулъ ее прошлый разъ вотъ въ это отдленіе и съ тхъ поръ не дотрогивался до нея, а теперь ея нтъ и нтъ.

— Но вдь вы сожгли ее! — изумилась Прюденса. — Вы сказали, что мысъ Сильвіо превратился въ вулканъ.

— Врне сказать: я собирался ее сжечь, а вулканъ — это я такъ: для краснаго словца! — объяснилъ сконфуженный каштанъ, чувствуя легкій укоръ въ ея голос. — Ты знаешь, Чокъ все время приставалъ ко мн, и я не зналъ, какъ ему отказать…

— А можетъ быть, вы сожгли ее и забыли?

— Я наврно знаю, что не сжегъ! — разсердился капитанъ. — Надо спросить у Джозефа.

— Вы сказали при немъ, что сожгли ее, — остановила его миссъ Дрюиттъ.

— Правда. Но значитъ, кто-нибудь ее стащилъ. Великій Боже! А вдругъ они все же отправятся?

— Ужъ это будетъ не ваша вина, — спокойно отвтила миссъ Дрюиттъ.

Капитанъ продолжалъ ерошить свои волосы, покуда они не встали у него ершомъ. На лиц его отражались волновавшія его чувства.

— Кто-то ее стащилъ, — повторилъ онъ, — а если карта украдена, они, пожалуй, отправятся на поиски клада.

— Но, можетъ быть, ничего не найдутъ?

— Можетъ быть, и не найдутъ, — проворчалъ онъ, вставъ и зашагавъ по комнат. Прюденса, пораженная внезапною мыслью, подошла въ нему.

— Эдуардъ Тредгольдъ одинъ оставался здсь сегодня.

— Нтъ! нтъ! — воскликнулъ капитанъ:- кто бы ни взялъ ее, это наврно былъ не Тредгольдъ. По всему городу уже трезвонили о ней.

— Онъ вздрогнулъ, когда вы сказали, что сожгли ее, — настаивала миссъ Дрюиттъ, — я убждена, что въ скоромъ времени отецъ его съ Чокомъ и Стобеллемъ отправятся въ далекое плаваніе. Покойной ночи!

Между тмъ союзники возвращались по домамъ разочарованные. Полъ-милліона изъ-подъ носу уплыло, по выраженію м-ра Стобелля.

Миссъ Виккерсъ, узнавъ отъ Джозефа о сожженіи карты, была такъ поражена, что даже отказалась поврить «своимъ собственнымъ ушамъ».

— Почему? — освдомился ея нареченный.

— Потому… ну, потому, что это было бы слишкомъ глупо! Ну-ка, повторите еще разъ, какъ все это было… Ничего не разберу.

М-ръ Таскеръ покорно повторялъ, выразивъ при этомъ убжденіе, что все очень просто.

— Да, все, чего мы не понимаемъ, кажется простымъ! — неопредленно замтила миссъ Виккерсъ.

Она задумчиво вернулась домой и дня два-три продолжала находиться въ этомъ состояніи, къ удивленію ея семьи. Шестилтній Джорджъ Виккерсъ, претерпвъ операцію умыванія трижды въ одно утро, едва не сошелъ съ ума, между тмъ какъ Марта и Чарльсъ не были подвергнуты ей ни разу. Разсянность миссъ Виккерсъ продолжалась, однако, не доле трехъ дней; на четвертый она, окончивъ свой дневной трудъ, одлась съ необычайномъ стараніемъ и вышла изъ дому.

М-ръ Чокъ работалъ у себя въ саду, соединяя пріятное съ полезнымъ, какъ вдругъ въ противоположномъ конц сада ему послышался тихій продолжительный свистъ. Онъ машинально обратилъ голову въ ту сторону и едва не выронилъ лопату, замтивъ возвышавшуюся надъ заборомъ женскую шляпку, показавшуюся ему странно знакомой. Взглянувъ въ другую сторону, онъ увидлъ у окна бывшую очевидно насторож м-ссъ Чокъ.

Свистъ все усиливался, и м-ръ Чокъ, отеревъ лобъ, внезапно покрывшійся потомъ, съ удвоенною силою принялся за работу; проведя языкомъ по слегка запекшимся губамъ, онъ принялся насвистывать въ свою очередь, но этотъ пріемъ оказался неудачнымъ: таинственный свистъ усилился, и — какъ это ни странно — принялъ какой-то оттнокъ мольбы. Поблднвшій м-ръ Чокъ не въ силахъ былъ выносить доле это испытаніе.

— Ну, кажется, на сегодня будетъ! — проговорилъ онъ громко и весело, втыкая лопату въ землю и надвая жакетку, висвшую тутъ же на куст. Когда онъ проходилъ мимо окна гостиной, повелительный голосъ окликнулъ его.

— Что, милая? — отозвался м-ръ Чокъ.

— Тамъ какой-то пріятель вызываетъ васъ свистомъ, — проговорила м-ссъ Чокъ дланно-спокойнымъ голосомъ.

— Свистомъ? — повторилъ м-ръ Чокъ, продолжая по мр силъ разыгрывать роль глухого, — я думалъ, что это птица свиститъ.

— Птица? — едва не задохнулась м-ссъ Чокъ: — взгляните сюда! Вы называете это птицей?

М-ръ Чокъ взглянулъ и испустилъ восклицаніе изумленія.

— Вроятно, онъ вызываетъ кого-нибудь изъ слугъ? Я долженъ буду поговорить съ ними.

— Поговорите лучше съ нею! — произнесла м-ссъ Чокъ съ величественнымъ презрніемъ.

— Я этого не сдлаю.

— Почему?

— Потому что ты станешь меня разспрашивать и все равно не повришь мн, что бы я ни сказалъ.

— Итакъ, ты отказываешься идти? — спросила она дрогнувшимъ голосомъ.

— Отказываюсь. Почему бы теб не пойти самой?