— Не шумите, — прервала его дочь, наклоняясь, чтобы помочь матери разстегнуть ботинку. — Я говорила вамъ, мама, что слдовало взять четырнадцатый нумеръ…

— Я прежде всегда носила тринадцатый…

— Полагаю, что и для меня приготовлена новая пара и съ полъ-дюжины крахмальныхъ рубашекъ тамъ наверху? — съязвилъ м-ръ Виккерсъ.

— Конечно, вотъ вы и полюбуйтесь ими покуда, — отвтила почтительно дочь.

— Мое собственное потомство грабило меня годами! — продолжалъ м-ръ Виккерсъ. — Родныя дти вынимаютъ у меня хлбъ изо рта и покупаютъ себ сапоги…

Но никто не слушалъ его жалобъ. Миссъ Виккерсъ скомандовала: «Налво кругомъ!» — и отрядъ ея двинулся въ путь, причемъ глаза ея сверкали удовольствіемъ при вид возбуждаемой ими сенсаціи. Мгновенно воцарившееся по всей улиц молчаніе свидтельствовало о впечатлніи, произведенномъ этимъ параднымъ «выходомъ». Дти шли съ надутыми важными лицами, но поклоны и улыбки миссъ Виккерсъ, которыми она обмнивалась со встрчавшимися ей по пути знакомыми, были такъ изящны, что нкоторыя черезчуръ неряшливыя матроны предпочли скрыться въ глубин своихъ жилищъ, чтобы тамъ излить на свобод волновавшія ихъ чувства.

— Вороны въ павлиньихъ перьяхъ! — пробормоталъ м-ръ Виккерсъ вслдъ своему семейству.

Тмъ не мене, изумленіе сосдей пробудило въ немъ новое чувство — тщеславіе. Сосдъ въ полосатыхъ плисовыхъ штанахъ и одной подтяжк перешелъ черезъ улицу и приблизился къ нему.

— Что это значитъ? — проговорилъ онъ, указывая пальцемъ на удаляющихся, — кто-нибудь померъ и оставилъ вамъ наслдство?

— Насколько мн извстно — нтъ. Но почему вы спрашиваете?

— Почему? Вс вырядились въ обновки. Никогда не видывалъ ничего подобнаго.

М-ръ Виккерсъ взглянулъ на него съ видомъ превосходства.

— Не идти же имъ въ воскресенье въ церковь оборванцами — въ рваныхъ штанахъ и рубашкахъ?

— Да вдь раньше-то они ходили!

М-ръ Виккерсъ не нашелся что отвтить, и, во избжаніе щекотливыхъ разспросовъ, скрылся у себя, пытаясь высчитать стоимость новыхъ платьевъ и разршить вопросъ о томъ: откуда взялись на нихъ деньги? Внезапно ему вспомнился м-ръ Таскеръ и т безумства, на которыя способны влюбленные молодые люди. Когда-то онъ самъ тратился по глупости на будущую м-ссъ Виккерсъ, и онъ пришелъ въ заключенію, что Джозефъ еще глупе его.

Дойдя до такого вывода, онъ успокоился, выбилъ пепелъ изъ трубки и умылся.

— Если онъ не одолжитъ бездлицы своему будущему тестю, — говорилъ онъ себ, усердно растирая лицо грубымъ полотенцемъ, — я такъ и скажу ему, что не жениться ему на Селин. Надо повидать его раньше, чмъ она успла все отъ него повытянуть.

Онъ отправился прямо въ долину Солнечныхъ Часовъ и вошелъ въ коттэджъ съ задняго крыльца, радостно улыбаясь изумленному Таскеру.

— Ты, кажется, занятъ, сынокъ? — освдомился онъ.

— Что вамъ нужно? — спросилъ м-ръ Таскеръ, лицо котораго раскраснлось отъ стряпни.

М-ръ Виккерсъ вошелъ въ кухню, заперъ за собою дверь и опустился на стулъ.

— Не тревожься, сынокъ, — проговорилъ онъ, — съ Селиною ничего не случилось.

— Что вамъ нужно? — повторилъ Таскеръ. — Кто позволилъ вамъ приходить сюда?

— Полагаю, что отецъ можетъ навстить своего будущаго сана, — сказалъ тотъ съ достоинствомъ, — я не желаю мшать теб, Джозефъ, я только зашелъ сказать, какъ они вс принарядились. Не понимаю: откуда ты взялъ столько денегъ?

— Выжили вы, что ли, изъ ума? — спросилъ Таскеръ, старательно протирая соусникъ. — Кто принарядился?

М-ръ Виккерсъ качнулъ головою и широко улыбнулся.

— Кто? Говорю теб: моему родительскому сердцу пріятно было видть ихъ въ обновкахъ, вотъ я и зашелъ тебя поблагодарить.

— Ступайте, — воскликнулъ м-ръ Таскеръ, со стукомъ поставивъ соусникъ, — если вы не можете говорить простымъ англійскимъ языкомъ, то лучше убирайтесь вонъ. Вообще-то я не желаю васъ видть здсь, а слушать вашъ дурацкій бредъ — прямо свыше силъ моихъ.

— Слдовательно, не ты далъ Селин денегъ на покупку новыхъ платьевъ для нея и для матери? Не ты одлъ малышей съ ногъ до головы?

— Да что вы, за сумасшедшаго меня считаете, что ли? — воскликнулъ Таскеръ:- съ какой стати я вздумаю одвать малышей? Это ваша обязанность. И Селин я ничего не дарилъ, кром кольца, да и то она одолжила мн на него деньги. Не думаете ли вы, что я — денежный мшокъ?

— Ну, хорошо, хорошо, Джозефъ! — прервалъ м-ръ Виккерсъ, мысленно выходя изъ себя. — Но у меня въ горл пересохло отъ разговоровъ… Нтъ ли у васъ глоточка чего-нибудь?..