У нескольких явно не хватает мозгов, и они заставляют себя сделать несколько шагов на нетвердых ногах, не торопясь, так, чтобы не оказаться первым, кто бросится на меня.

– Отвагу я уважаю, – говорю я им, улыбаясь сквозь покрывающую мое лицо кровь стражника, – но тут вам не проверка на выживание.

– Ну, давайте же, – поспешно говорит один из учеников, тем не менее оставаясь на месте. – Он не сможет справиться со всеми сразу.

Разумеется, он прав. Еще несколько человек неуверенно встают.

Я показываю им столько зубов, сколько помещается в моей широкой волчьей ухмылке, таящей в себе одновременно и вызов, и подначку.

– Те ребята снаружи думали то же самое, – напоминаю я им. – Они были в кольчугах, с арбалетами и дубинками. Они были профессиональными солдатами. Я даю им время обдумать сей факт. Ученики смотрят на меня, как олень на охотника. Я развожу руки, словно собираясь обнять их всех.

– Где ваши доспехи, ребята? Нет ответа.

– Садитесь.

Они валятся обратно на скамьи словно оглушенные. Я опять поворачиваюсь к Аркадейлу, скрещиваю на груди руки и жду.

– Что ж, ладно. – Аркадейл говорит спокойно, однако в его голосе чувствуется скрытое напряжение. Он стоит на дальнем конце стола. Из-под острия скальпеля на горле Ламорака стекает струйка крови. – Я не думаю, что тебя можно заставить сдаться, однако если ты немедленно не исчезнешь, спасать будешь труп.

– Кейн, – хрипло говорит Ламорак, глядя побелевшими глазами, – заставь его убить меня. Бога ради, пусть он меня прикончит!

– Успокойся, детка. Здесь убиваю только я.

– Я не блефую, Кейн, – предупреждает Аркадейл. Я пожимаю плечами.

– Перережь ему горло – и ничто не помешает мне оторвать тебе голову.

– Тогда мы в тупике. А время работает на меня.

– Между прочим, у меня тоже есть помощники. Таланн, в плечо!

Почти мгновенно раздается шлепок; вероятно, моя умная помощница прицелилась заранее. Ученики вскакивают и издают крик, когда в плечо Аркадейла ударяется арбалетная стрела. Она попадает в сустав и бьет не слабее молота. Скальпель красиво звенит, падая на камень. Аркадейл корчится на полу, сжимая стальное оперение стрелы и тонко воя.

– Я уже почти привык к тому, что ты рядом, – говорю я в окружающую меня тень.

– Похоже на то, – мягко отзывается Таланн, а потом кричит: – Шевельнешься – получишь следующую стрелу в голову,

Аркадейл сдается и затихает. Я подхожу к столу и начинаю развязывать ремни. Едва я успеваю освободить руку Ламорака, как он хватает меня за кисть с отчаянной силой, а его глаза затуманиваются слезами.

– Кейн, я не могу поверить… – шепчет он. – Тебя послали за мной? Там узнали, куда я попал, и послали тебя спасти меня?

Он не может толком сказать, кто узнал, не может произнести имя; я тоже не могу сделать этого, но отвечаю жестоко и правдиво:

– Нет.

– Нет? Как «нет»?

– Мне приказали бросить тебя на смерть. Я здесь только потому, что мне нужно, чтобы ты вывел меня на Пэллес Рид. Подумай об этом в следующий раз, когда наденешь броню и взмахнешь мечом. Кстати о мече – он попал к Берну, ты в курсе?

Похоже, он не слышит меня. Он все еще потрясен тем, что наш неназываемый хозяин так мало озабочен его судьбой, что пожелал бросить его на мученическую смерть.

– Господи, господи, мне необходимо выбраться отсюда… Я развязываю последний узел.

– Ну так пошли.

Он слепо смотрит на меня.

– Нога… я не могу идти. У меня сломана нога.

– Сломана? – тупо повторяю я.

Ламорак – здоровила, каких мало, а я человек некрупный. Он потяжелее меня килограммов на двадцать пять, а Таланн еще меньше меня,

О боги, будьте вы прокляты, как я вытащу его отсюда?

Коллберг вцепился зубами в костяшки пальцев. Он не мог поверить в глупость Кейна – рисковать своей драгоценной прибыльной жизнью ради Ламорака! Да еще сказать вслух то, что должно было оставаться известным лишь немногим!

Администратор уже начал склоняться к тому, что Совет попечителей был прав насчет Кейна: этот человек действительно опасен. Он вел себя очень странно, рисковал без нужды, делал несуразные вещи, не желал совершать то, к чему имел талант: убивать людей – а теперь еще и высказал вслух конфиденциальную информацию!

Кулак Коллберга приблизился к кнопке вызова. Он боялся только одного: полмиллиона человек в виртуальных кабинах вынесут из этого Приключения знание того, что жизнь актера стоит немного.