– У тебя хорошие осведомители, – невозмутимо заметил Кейн.

Кайрендал ждала продолжения, но он не моргнул и глазом, словно был высечен из камня.

– Зачем тебе это?

– Мне нужно проникнуть во дворец. – Он вздрогнул, словно от внезапной боли. – Уф-ф, не обращай внимания, просто старая рана. – Под пристальным взглядом эльфийки Кейн помотал головой. – Забудь. Тебе это ни к чему. И вообще, нужны тебе деньги?

От злости Кайрендал прошипела сквозь сжатые зубы:

– А что, если я не сделаю этого?

Кейн ответил вполне обыденным тоном:

– Тогда я пойду куда-нибудь еще.

Однако бурлившая вокруг Сила сгустилась и упреждаюше потемнела. Кайрендал внезапно задумалась: а почему она, собственно, отказывается от такого предложения? В конце концов, шальные деньги никогда ее не смущали. Глядя на изгибы Силы вокруг Кейна, она начала подозревать, что самым безопасным будет выполнить его просьбу. В противном случае его Сила может спалить ее так же просто, как бабочку, попавшую в огонь свечи.

– Хорошо, – поспешно согласилась она. – Я пошлю гонца и не стану больше задавать вопросов. А когда-нибудь ты выберешь минутку и расскажешь мне всю историю,

– Ладно, идет.

– С тобой связаны такие силы… – осторожно добавила Кайрендал, – они поражают мое воображение. Я вижу их, точнее, малую их часть, но ничего не понимаю. В тебе пересекаются сверхъестественные силы.

Он цинично и в то же время снисходительно улыбнулся ей,

– Так бывает с кем угодно, Кайрендал. Просто обычно этого никто не замечает.

– Мне жаль того, кто встанет у тебя на пути.

– Мне тоже. Слушай, давай за дело, а? У меня чертовски мало времени.

Берн вошел в комнату, и Тоа-Сителл, заслышав его шаги, отвернулся от широкого окна, чтобы приветствовать графа холодным взглядом, а потом снова воззрился на город.

За окном была видна не только стена Сен-Данналина, возведенная вокруг дворца, но и причудливые шпили соседнего храма Катеризи, и вся западная часть города вплоть до Божьей дороги. Совсем недалеко в лучах заходящего солнца виднелась карета с железной клеткой, медленно ехавшая по запруженным улицам. После разрушения Рыцарского моста все бедняки и нелюди, жившие на Северном берегу, вынуждены были толпиться у Шутовского моста, пытаясь успеть домой раньше комендантского часа. День выдался не по сезону жаркий, но темень надвигалась быстро, и Тоа-Сителл понимал, что не все успеют уйти из Старого Города до ее наступления. На Божьей дороге уже начали вспыхивать драки – какому-то горожанину несколько раз подряд наступили на ногу, другому слишком часто доставалось локтями под ребра, а третьего проезжающий дворянин ударил в лицо хлыстом за то, что он не дал ему проехать. Изредка попадавшиеся в толпе констебли выглядели весьма взволнованными – чтобы поддерживать порядок, нужна была армия, но армия тушила вспыхнувшие по всему городу пожары; черный дым от них поднимался в ясное небо.

– Он еще не здесь? – спросил из-за спины герцога Берн.

Едва заметным движением подбородка тот указал на приближавшуюся карету.

– Вон везут. Пришлось сделать крюк, – вежливо пояснил он. – Вы, наверное, еще не слышали, что Рыцарский мост разрушен.

Берн не клюнул на приманку. Он сказал только:

– Ма'элКот хочет поговорить с ним в Железной комнате.

– Я сам хотел бы поговорить с ним в Железной комнате, – пробормотал Тоа-Сителл.

– Как по-вашему, где он был? Герцог раздраженно пожал плечами.

– Его не было в мире. А после полудня он снова появился. Он вздохнул про себя, предвкушая язвительные нападки Берна. Он не смог бы даже ответить по достоинству: Коты под командованием Берна действительно сделали свое дело. Хотя актиры и ускользнули, Ма'элКот точно знал, где их искать, и мог в любой момент схватить их. Помогавший же беглецам маг сейчас лежал на алтаре Железной комнаты.

С другой стороны, Королевские Глаза не обнаружили и следа Кейна. Его выдала эта эльфийская шлюха из «Чужих игр». По-детски ехидный Берн ни за что не упустил бы возможности позлословить, однако сейчас он удивил Тоа-Сителла. Он встал у окна рядом с герцогом, положив руки на подоконник, и невидящим взглядом окинул толпы народа на Божьей дороге.

– Нет слов… – прошептал Берн. – Нет слов, чтобы описать, как я ненавижу этого человека…

Тоа-Сителл покосился на профиль графа – уже не безупречный, обезображенный впадиной на сломанном носу и окрашенный заходящим солнцем в алый цвет – и с удивлением почувствовал, что в его груди шевельнулось нечто вроде симпатии.

– Может быть, Ма'элКот позволит вам убить его прямо сейчас.

– Надеюсь. Но… – Берн повернулся к Тоа-Сителлу и лениво пожал плечами. – Не знаю. Я весь дрожу, понимаете? Мне кажется, будто вокруг происходит уйма всего, о чем я не знаю. Мне кажется, события вышли из-под контроля. И это касается не только меня, а всех нас. Всех людей.

Тоа-Сителл в миллионный раз посмотрел на Берна, но ему почудилось, что он видит его впервые. На Рыцарском мосту Берн не получил ни царапины – только на одежде было несколько тщательно зашитых порезов, нанесенных убитой им девчонкой. Конечно, ведь Ма'элКот защитил его своей Силой и сделал своим фаворитом. Мужская красота, мощное тело и кошачья грация были знакомы Тоа-Сителлу; новостью для него была столь неожиданная тревога Берна за Ма'элКота и за всю Империю. Еще вчера утром герцог мог бы побиться об заклад на свою бессмертную душу, что Берн не способен на те чувства, которые сейчас проявились на его лице.