Шрифт:
Актер осознал одновременно несколько вещей.
Первое: он может умереть здесь. Если Ма'элКот не получит удовлетворяющий его ответ, он до смерти изобьет его голыми руками – и тут уж Кейн не сможет помешать ему.
Второе: Ма'элКот пользуется только руками не просто от ярости – сейчас магия недоступна ему. Сеть – серебряное покрывало, в которое он был закутан, как Аркадейл в Театре правды – походила на изобретение Конноса. Должно быть, она отрезала его от потока Силы. Именно так. он узнал, кто такая Пэллес, и понял, что она – Саймон Клоуне. Серебряная сеть защитила его от заклятия Вечного Забвения,
И третье, самое важное, самое впечатляющее: отрезанный от Силы Ма'элКот вполне уязвим.
Кейн мог убить его.
Прямо здесь и сейчас.
Лучшей возможности у него не будет никогда.
Даже без ножей, оставшихся у Рыцарей двора, даже невзирая на огромную физическую силу, заключавшуюся в огромном теле Ма'элКота, на полуторафутовую разницу в росте и вдвое меньший вес, Кейн мог убить его – причем вероятность этого была довольно велика.
Это мог быть его единственный шанс,
Прямо сейчас.
Ма'элКот снова встряхнул его – комната поплыла вокруг – и заревел ему в лицо:
– Где? Отвечай! Где ты был?
– Ладно, ладно… – отозвался Кейн.
Ма'элКот перехватил его воротник так, чтобы держать в воздухе одной рукой, а вторую, сжатую в огромный кулак, отвел назад. Кейн успел поставить руки перед лицом как раз вовремя, чтобы хоть немного ослабить убийственный удар. Вместо того чтобы сломать ему шею, он только выбил из глаз звезды. Из разбитых губ и носа хлынула кровь.
– Остановись, Ма'элКот! – Полузадушенный железной хваткой, Кейн произносил слова насколько мог громко. – Ты убьешь меня… и никогда не узнаешь…
Ма'элКот все еще держал его над полом. Мощная грудь императора вздымалась, словно кузнечные мехи, а зубы были стиснуты так сильно, что на скулах проступили красные пятна.
– Я тебе доверял, Кейн, – прорычал он. – Я не отдаю свое доверие так легко. Ты ответишь или умрешь.
Лицо Ма'элКота побелело от ярости. Какой-то миг жизнь Кейна висела на волоске, однако Ма'элКот страдал тем же недостатком, что и большинство выдающихся людей: он хотел все знать.
Неспешно, борясь со своим гневом, он опустил Кейна на железный пол и разомкнул кулак.
– Говори.
Кейн сделал вид, что расправляет куртку и вытирает с губ кровь. Это дало ему несколько мгновений, чтобы посмотреть на Ма'элКота и выбрать место для удара.
Колено – его связки очень уязвимы и защищены только кожей; массивный пах; солнечное сплетение… Нет, вот сюда: здесь под кожей между мускулами чуть выступает хрящ. Всего один удар, «копье-рука» или «кулак феникса». Даже если гортань уцелеет после удара, мускулы вокруг нее от неожиданности сожмутся, и Ма'элКот не успеет поднять тревогу. Схватка будет проста: плоть против плоти, кость против кости, человек против человека; на этих условиях Кейн ни за что не проиграет.
Император умрет перед алтарем, на котором лежит Пэллес Рил.
И все же, колеблясь между возможностью убить и вероятностью быть убитым, зная, что второго случая нанести, удар у него не будет, глядя в затуманенные яростью глаза богочеловека, Кейн невольно вспомнил слова Гамлета, заставшего короля Клавдия за молитвой: «Буду ль я отмщен, сразив убийцу в чистый миг молитвы…» [3]
В его мозгу проносились видения: он вступает в схватку, убивает Ма'элКота, освобождает Пэллес Рил, открывает дверь Железной комнаты – снаружи Берн и Тоа-Сителл, которых он ни за что не успеет убить до тех пор, пока их крики не всполошат Рыцарей двора, ожидающих у подножия лестницы. Ма'элКот – это не киношный злодей, его подданные не станут радоваться его смерти и не отпустят убийцу безнаказанным. Нет, императора здесь любили и почитали…
3
Перевод М. Лозинского.
Он же чертовски хороший правитель.
«И он один из немногих людей, которых я уважаю, – подумал Кейн. – Он из тех, кто мне нравится».
Разве он хороший человек? Нет, разумеется; однако сам Кейн к хорошим людям тоже не относился и прекрасно осознавал это. И все же Ма'элКот лучше многих: он честен с самим собой и признает собственную жестокость, а в глубине души хочет быть добр со своими подданными.
Что, если убить его здесь и сейчас? Ма'элКот умрет, Кейн умрет, Пэллес умрет, может быть, еще умрут Берн и Тоа-Сителл, а сотни тысяч других людей попадут в горнило следующей войны за престол. И кто от этого выиграет?
Выиграет Студия: она получит то, чего хотела – большую разрушительную гражданскую войну.
Выиграет Коллберг.
А это совершенно неподходящий вариант.
Отец сказал, что он должен забыть все правила. Он послушался и стряхнул с себя их путы. Однако теперь Кейн обнаружил, что существовали все-таки некие правила поведения, делавшие Кейна Кейном, были незримые путы, о которых он и не подозревал.
И тут пришло прозрение: «Может быть, мне не придется убивать его».
Не придется убивать не только здесь – не придется убивать вообще. Когда Кейну угрожали, он убивал. Однако он мог выбрать свободу от собственной установки.