Долгое мгновение Кейн не мог оторваться от этого лица; потом заставил себя отвернуться и подойти к алтарю, на котором лежала Пэллес Рил.

Ее широко открытые глаза были пусты; в груди у Кейна стало так же пусто и холодно. Вокруг ее ноздрей засохла кровь, в сбившихся волосах застрял мелкий речной мусор. Кейн потянулся было к ней, чтобы убрать из ее кудрей траву, но какая-то циничная часть его мозга тут же съязвила: «Ты спокойно можешь ее трогать – она же связана». Кейн отдернул руку, вспыхнув от неожиданного стыда.

– Пэллес, – прошептал он тихо, чтобы не расслышал Ма'элКот, наклонил голову и посмотрел в ее отрешенные глаза. – Пэллес, где ты?

Теперь ее грудь поднялась, словно приливная волна, чародейка вздохнула и пришла в себя.

– Кейн… – произнесла она. В ее голосе слышалось какое-то странное эхо, значения которого Кейн не понял. – Ты такой живой…

У него защипало глаза.

– Я не понимаю…

– Я в безопасности, Кейн, – чуть слышно молвила Пэл-лее, глядя на него словно бы издалека. – Мне нельзя причинить вреда. Спасайся сам…

– Пэллес, – беспомощно сказал он. Свет ее глаз начал меркнуть.

– Я многое поняла… Мы могли быть счастливы… Прости меня…

С этими словами она вернулась туда, откуда только что пришла, забрав при этом с собой сердце Кейна.

«Клянусь тебе, все будет хорошо. Все-все. Клянусь!»

Он мог лишь стоять и смотреть, дрожа от боли при мысли о возможном счастье, – до тех пор, пока сзади не раздались шаги и чудовищных размеров рука не сжалась на его горле, словно драконьи челюсти.

– Что ты натворил?!

Тяжесть императорской руки бросила Кейна на колени у алтаря. Сжавшая горло кисть мешала говорить, но он все же прохрипел:

– Ма'элКот… что?..

– Мои дети кричат от боли и страха; они страждут и погибают в смуте, которую затеял ты!

«Может, надо было убить его, когда представился случай», – подумал Кейн, чувствуя обморочную слабость.

Потом пришла запоздалая мысль: «Откуда он знает?»

Кейн пытался бороться, отрицать обвинение, но рука Ма'элКота сдавила его горло, словно гаррота, останавливая циркуляцию крови… Комната потемнела.

– Их мучения эхом отдаются в моем сердце; его словно рвут чьи-то когти. Я сам обрек их на это, я, который пошел бы ради них на казнь! Все это случилось потому, что я привел тебя в Анхану, потому, что смута и кровь следуют за тобой, словно вороны за армией! Я, зная это, привел тебя в мой город, чтобы ты избавил меня от сущей мелочи – какого-то ничтожества, а теперь расплачиваюсь за это…

Его голос чуть успокоился, из гневного превратившись в озадаченный и исполненный боли, а в прекрасных глазах появились слезы, похожие на драгоценные камни.

– Мои люди молят меня о спасении, о прекращении страданий. Кое-кто еще молится своим мелким божкам – но кому должен молиться я? Кому? Я стал равным богам, и теперь мне некому поведать свою боль!

Рука разжалась, и Кейн бессильно рухнул на пол, хватая ртом воздух и постепенно приходя в себя.

Он успел понять: Ма'элКот не знал о прямом участии Кейна в смуте. Он считал Кейна виновным в случившемся из-за одного его присутствия, а сам Кейн не считал нужным разубеждать его.

Возвышавшийся над ним император, сейчас особенно походивший на собственное изображение в Большом зале, поднял кулак, словно намереваясь сокрушить Кейна, но потом опустил его.

– Я стану еще хуже тебя, если накажу тебя за собственное преступление, – пророкотал он.

Кейн огромным усилием воли поднял себя сначала на колени, а затем, подождав мгновение, чтобы голова перестала идти кругом, рывком встал на ноги и снова отряхнулся.

«Фокус в том, – подумал он, – чтобы держать этого типа в страхе, – тогда он ничего не сообразит. Как бы он ни был умен, в ярости он забывает пользоваться головой».

– Вот что я хочу знать, – неторопливо проговорил он. – Когда это ты успел стать таким нытиком?

Император приоткрыл рот и снова закрыл его. Глаза выкатились из орбит, жилы на шее напряглись.

– Ты смеешь…

– Я все смею, – ответил Кейн. – Поэтому я тебе и нужен. Может, перестанешь ныть и что-нибудь сделаешь?

– Сделаю? – повторил Ма'элКот с горящими глазами, – Я покажу тебе, что я сделаю.

Он вытянул руку так быстро, что Кейн не успел увернуться. Пальцы Ма'элКота снова сомкнулись на вороте куртки и подняли Кейна в воздух.

«Что-то мне это начинает надоедать, – подумал убийца. – Сколько можно болтаться в воздухе!»