Он медленно поднял руки к лицу и смотрел, как пальцы сами сжимаются в кулак. В свете ламп его глаза полыхали. – Может быть, я спрошу его. Может быть, я так и сделаю.

По его Оболочке не промелькнула ни единая тень, и Кейн, даже не вздохнув, пришел в движение. Он исчез из комнаты, только что был – и уже нет, словно темнота сомкнулась вокруг него, как вокруг догоревшей свечи. Еле заметно мигнул желтый свет лампы – дверь открылась и захлопнулась прежде, чем Кайрендал успела издать звук.

Какое-то время она сидела неподвижно, стараясь успокоить дыхание, затем стала поглаживать дрожащую Туп.

– Ненавижу его! – сказала дриада приглушенным голосом, уткнувшись в грудь Кайрендал. – Надеюсь, Берн его убьет!

– Они могли бы убить друг друга, – мягко заметила Кайрендал, – и я не думаю, что мир от этого сильно обеднеет.

Она осторожно дотронулась до окаймленного розовой кровью пореза в крыле дриады.

– Ты сможешь лететь?

Туп подняла залитое слезами лицо и потерла щеки кулачками.

– Думаю, что да. Наверное, смогу, Кайр, но будет больно.

– Ну так лети к Чалу. Он займется твоим крылом. Пусть три дриады сообщат о том, что Кейн здесь: одна пусть летит в гарнизон, другая – в констебльский участок, третья – в дом графа Берна, чтобы узнали Коты.

– Ты выдашь его? Я думала… – Туп шмыгнула носом, – я думала, он тебе нравится.

Кайрендал загадочно улыбнулась.

– Нравится. Но он намерен открыто появиться в моем казино, а я не могу допустить, чтобы Королевские Глаза заподозрили, будто мы скрываем того, кого они ищут. Жизнь и так штука опасная, даже без таких вот Кейнов. Ну и потом, если он умрет, мы будем только спокойнее спать.

Она оглядела комнату.

– К тому же этот сукин сын украл мою зажигалку.

Артуро Коллберг поежился в виртуальном кресле. «Хоть какое-то оживление», – подумал он, пока Кейн сломя голову сбежал по лестнице и пронесся мимо двух вздрогнувших стражников, стоявших в коридоре. Кейн узнал от этой эльфийской шлюхи достаточно, чтобы понять, как действовать, и оказался у двери для прислуги раньше, чем кто-либо смог узнать о его приближении.

В предвкушении грядущих событий сердце Коллберга забилось сильнее. Всего четыре часа в Приключении – а Кейн уже готов схватиться с Берном. Это может покрыть обычную для первого дня скуку. Спонсируемые Студией эксперты установили, что оптимумом для Приключений Кейна является 1,6 боев со смертельным исходом в день. Пока что Кейн раздавал зуботычины – подумаешь, поколотил слугу да метнул нож в дриаду. В избиении шлюхи, конечно, было некое старомодное очарование, но такая драка вряд ли тянула на полноценную схватку. А вот поединок с Берном…

Коллберг облизнул и без того влажные губы и улыбнулся в лицевой щиток.

Останется ли Кейн жив или умрет – зрелище все равно выйдет замечательное.

Я закрываю за собой дверь служебного входа и останавливаюсь. Похоже, пока я остался никем не замеченным в переполненном казино. Один маленький клинок из ножен на щиколотке задержит идущих за мной по пятам охранников. Я небрежно прислоняюсь к двери и невидящим взглядом смотрю на казино, засовывая тем временем клинок в щель между дверью и косяком на уровне моего бедра. Краем ладони забиваю нож поглубже. Глухой стук едва слышен даже мне – комнату наполняют звуки музыки и гул голосов.

Неплохо же у этой эльфийки идут дела – ведь сейчас еще только полдень.

Игровая яма, кости…

А вот и он, дышит на кубик, короткие щетинистые волосы блестят над классическим профилем. У него новый меч – прежде Берн не любил заплечных ножен, они замедляют движения и делают их неуклюжими, А что с одеждой? Камзол из прорезного бархата с красными рукавами – черт!

Мое подсознание начинает проигрывать план действий.

«Я иду неторопливым шагом; мрачный как смерть пересекаю комнату. Люди поворачиваются ко мне, шум стихает. Руки игроков, похожие на крабьи клешни, сгребают со столов монеты. Шлюхи мало-помалу прячутся за стойками баров.

Берн начинает понимать, что-то произошло – вокруг слишком быстро наступила тишина, – однако он слишком хладнокровен, чтобы оглянуться. Он делает вид, будто все его внимание сконцентрировано на очередном броске.

Я останавливаюсь в десяти футах от него. «Давно не виделись, Берн. А я тебя искал». Он не оглядывается, даже не моргает; конечно, он прекрасно знает мой голос.

«Я мечтал, чтобы ты нашел меня, Кейн. Погоди, у меня последний бросок». Он встряхивает кости, выпадают две единицы. Берн пожимает плечами и тянет из ножен меч. Я поднимаю кулаки…»

Или так:

«Он не знает о моем присутствии до тех пор, пока моя рука неожиданно не ложится ему на горло. Он замирает, зная, что я убью его прежде, чем он сможет сделать хоть одно движение. Я шепчу ему в ухо: «Иногда забавно посмотреть, как дерьмо выбивается в люди. А теперь расскажи мне то, что я хочу знать, и тебе даже не будет больно». Он притворяется, что не понимает, о чем речь, а его рука ползет к кинжалу в сапоге…»

Или… в общем, так, как я захочу.

Эти мечты самца успевают промелькнуть за какой-то миг. Это не серьезные планы, нет, эти сцены крутились у меня в мозгу, изредка появляясь на поверхности, как любопытные акулы, в ожидании того, чтобы на пустых листах появились лица, а в диалог были вставлены имена. Я мог бы стоять здесь весь день и тянуть время, просматривая услужливо предложенные памятью сценарии, почерпнутые из бесчисленных книг, фильмов, пьес, Приключений и рекламных роликов «Драконьих историй». Однако сейчас справа от меня сгущается огромная тень, и вот я уже смотрю в горящие желтые глаза, каждый величиной с мой кулак.