События, описанные в романе, отчетливо современны; в качестве обсуждения жизни обычных людей такой роман не мог бы появиться, скажем, столетие назад. Потому что он предполагает значительную степень сексуального равенства, и в особенности такой подход зависит от того факта, что сегодня для женщины становится обычным делом иметь многочисленных любовников до вступления в «серьезную» сексуальную связь (и даже на протяжении ее, равно как и после прерывания этой связи). Конечно, всегда существовало меньшинство женщин, для которых были возможны и сексуальное разнообразие, и определенная мера равенства. Но большинство женщин разделялись на добродетельных и пропащих. При этом «пропащие женщины» существовали лишь на задворках респектабельного общества. «Добродетель» длительное время определялась с позиций женского отказа поддаться сексуальному искушению, отказа, поддерживаемого различными институциональными установлениями, такими как ухаживание под присмотром пожилых дам, вынужденные браки и так далее.

С другой стороны, мужчины традиционно оценивались — и не только ими самими — как существа, требующие сексуального разнообразия для поддержания своего сексуального здоровья. Для мужчин считалось общепринято приемлемым вступать до брака в многочисленные сексуальные связи, и двойной стандарт даже после заключения брака был весьма реальным явлением. Как говорит Лоуренс Стоун в своем исследовании истории развода в Англии, вплоть до недавнего времени существовал жесткий двойной стандарт относительно сексуального опыта мужчин и женщин. Единственный акт адюльтера со стороны жены был «непростительным нарушением закона о собственности и идеи наследования», и когда он раскрывался, это приводило к карательным мерам.

Напротив, адюльтер со стороны мужа широко расценивался как «достойная сожаления, но вполне понятная слабость» [43] .

В мире нарастающего сексуального равенства — даже если такое равенство далеко от совершенства — оба пола принуждаются к фундаментальным изменениям своих взглядов и поведения в отношении друг друга. Приспособления, требуемые от женщин, весьма обширны, однако, возможно, вследствие того, что сам романист — мужчина, они не представлены достаточно полно, ни изображены с большой симпатией в романе Дж. Бориса. Барбара, первая жена Грэхема, описывается как резкое, требовательное существо, чьи аттитюды он считает раздражающими; по мере того как он чувствует все большую любовь к Энн, его понимание ее взглядов и действий становится тверже и глубже. Можно было бы даже сказать, что, несмотря на интенсивную исследовательскую работу, которую он проводит по изучению предшествующей жизни Энн, он фактически не знал ее вовсе.

Грэхем склонен рассматривать поведение Барбары и Энн традиционным способом: женщины — это эмоциональные, эксцентричные существа, чьи мыслительные процессы не могут протекать вдоль линий рациональности. И все же он испытывает сострадание к ним обеим, особенно — на протяжении повествования — к Энн. Его новая жена — не «пропащая женщина», и он не имеет права обращаться с ней соответствующим образом. Когда она после вступления в брак с Грэхемом идет повидаться с Джеком, то твердо отвергает поползновения последнего в отношении себя. И все же Грэхем не может выбросить из головы угрозу, исходящую из того, что она делала до того, как он «установил контроль» над ней.

Романист очень хорошо показывает экспериментальную, незавершенную природу второго брака Грэхема, который существенно отличается от первого. Ясно, что его прежний брак был в большей степени «естественно данным» феноменом, базирующимся на общепринятом разделении между домохозяйкой и добытчиком пропитания. Союз с Барбарой был не особенно вознаграждающей частью его жизни, подобно работе, к которой не испытывают особенно сильной привязанности, однако добросовестно выполняют. И напротив, брак с Энн — это комплекс взаимодействий, который требует постоянных переговоров и «работы над собой» [44] .

Во втором своем браке Грэхем вступил в новый мир, который в годы его юности едва возникал. Это мир сексуальной сделки, «отношений», в котором на передний план выступают новые термины «приверженность» и «интимность».

«До того, как она встретила меня» — это роман о мужском беспокойстве и мужском насилии в социальном мире, претерпевающем глубокие трансформации. Женщины больше не намерены мириться с мужским сексуальным господством, и обоим полам приходится иметь дело с тем, что подразумевает этот феномен. Личная жизнь стала открытым проектом, создающим новые требования и тревоги. Наше межличностное существование основательно видоизменяется, вовлекая нас в то, что я называю повседневными социальными экспериментами, сопряженными с обширными социальными изменениями. Давайте совершим некоторое более социологическое проникновение в эти изменения, которые происходят с браком и семьей, равно как и с самой сексуальностью.

Лилиан Рубин в 1989 году занималась в США изучением сексуальных историй почти тысячи гетеросексуальных людей в возрасте от восемнадцати до сорока восьми лет. Проделав эту работу, она произвела на свет свидетельство «изменения почти ошеломляющих пропорций в отношениях между мужчинами и женщинами» за последние четыре десятилетия [45] .

Ранняя сексуальная жизнь тех респондентов, которым было за сорок, драматическим образом контрастировала с тем, что сообщалось представителями более молодых возрастных групп. Автор предваряет свое сообщение о том, какое поведение было возможно для более старшего поколения, своими собственными свидетельствами как представительницы этого поколения. До вступления в брак, на протяжении всей Второй мировой войны, она оставалась девственницей, «девушкой, которая строго следовала всем правилам» и никогда «не сходила с этого пути». Она не была одинокой в очерчивании четких границ для обозначения пределов сексуального исследования, но разделяла коды поведения, общепринятые среди ее друзей. Ее будущий муж принимал активное участие в обеспечении того, чтобы эти коды выполнялись; его ощущение сексуальных «правильно и неправильно» соответствовали ее собственным ощущениям.

Девственность девушек до брака высоко оценивались обоими полами. Лишь немногие девушки не скрывали того, что они позволяют своим парням иметь с ними полное сексуальное сношение, и многие могли лишь с определенной степенью вероятности позволить себе допустить такой акт с парнем, сделавшим им формальное предложение. Более сексуально активные девушки подвергались третированию со стороны других женщин, равно как и многих мужчин, которые сами искали возможностей «поиметь приключение» с ними. Точно так же, как сексуальная репутация девушек покоилась на их способности сопротивляться сексуальным домогательствам или защищала их от сексуальных покушений, репутация парней зависела от тех сексуальных побед, которые они могли одержать. Большинство юношей добивались таких побед только, как выразился один 45-летний респондент, «волочась за одной из тех девушек, сучек».