Эти открытия в то время шокировали недоверчивую публику. Однако за последние четверть века гомосексуальность испытала на себе влияние столь же больших изменений, что и гетеросексуальное поведение. Даже в те времена, когда появились книги Кинси, гомосексуальность все еще рассматривалась в большей части клинической литературы как патология, форма психосексуального нарушения в одном ряду с другими — фетишизмом, вуайеризмом, трансвестизмом, сатириазисом, нимфоманией и так далее. Многие гетеросексуалы продолжают рассматривать ее как извращение — то есть как особо неестественную и морально осуждаемую. Тем не менее сам термин «извращение» более или менее исчез из клинической психиатрии, и отвращение, испытываемое многими в отношении гомосексуальности, не получает более сущностной поддержки со стороны медиков-профессионалов.

«Выход на свет» гомосексуальности — это очень реальный процесс, имеющий серьезные последствия для сексуальной жизни вообще. Он был сигналом для популяризации самоописания «гея», пример того рефлексивного процесса, посредством которого социальный феномен может быть освоен и трансформирован через коллективный опыт. Конечно, понятие «гей» предполагает красочность, открытость и легитимность, что довольно далеко от имиджа гомосексуальности, которого когда-то придерживались многие практикующие гомосексуалы, равно как и большинство гетеросексуальных индивидов. Культурные сообщества геев, которые вошли в обиход во многих американских городах, равно как и во многих урбанистических центрах в Европе, дали гомосексуальности новое публичное лицо. Однако на более личностном уровне понятие «гей» также принесло с собой все более широкое отношение к сексуальности как к качеству или свойству собственной личности. Личность — гей или кто угодно другой — «обладает» сексуальностью, которая может быть рефлексивно освоена, изучена и развита.

Таким образом, сексуальность становится свободно плавающей (в оригинале — free-floating — примеч. перев.); в то самое время как «гей» — это некто такой, кем можно «быть» и «открывать в себе», сексуальность сама раскрывает себя во множестве объектов.

Так, The Kinsey Institute New Report on Sex, опубликованный в 1990 году, описывает случай 65-летнего мужчины, жена которого умерла после их счастливого брака, длившегося в течение сорока пяти лет. Не прошло и года после смерти жены, как он влюбился в мужчину. По его собственному свидетельству, у него никогда прежде не было ни сексуального влечения к мужчинам, ни фантазий о гомосексуальных актах. Теперь этот индивид совершенно открыто следует своей измененной сексуальной ориентации, хотя он столкнулся с проблемой «что сказать детям» [49] .

Мог ли он даже несколько лет назад допустить возможность, что таким образом трансформируется его «сексуальность»? Он вошел в новый мир во многом тем же путем, что и Грэхем.

Идея «связи» возникает в субкультурах геев столь же сильно, как и в более гетеросексуальных популяциях. Гомосексуальные мужчины обычно имеют разных сексуальных партнеров, контакты с которыми могут быть лишь скоротечными — как практиковалось в банной культуре до того, как пришествие СПИДа привело к ее практическому исчезновению. В исследовании, предпринятом в конце 1970-х годов, около шести сотен гомосексуальных мужчин в США были опрошены на предмет того, сколько всего сексуальных партнеров они имели; около 40 процентов установили число в пятьсот и более [50] .

Могло бы показаться, что мы обнаружили здесь вселенную бурно разросшейся мужской сексуальности, где встреча на одну ночь превращается в наугад выбранное десятиминутное спаривание. Фактически же высокая доля геев мужчин и большинство лесбиянок в любой из моментов ведут совместное проживание с партнером. Те же самые только что процитированные исследования обнаружили, что большинство контактировавших между собою людей находились в связи с одним главным партнером в течение периода продолжительностью по меньшей мере двух лет. Исследование, предпринятое Институтом Кинси в начале 1980-х и основанное на интервью с несколькими сотнями гомосексуальных мужчин, показывает, что фактически все они удерживались на том или ином пункте устойчивой связи по меньшей мере год [51] .

Геи — мужчины и женщины — превзошли большинство гетеросексуалов в развитии связей в том смысле, который предполагает это понятие сегодня применительно к личной жизни. Потому что они вынуждены жить без традиционно установленных образцов брака, в условиях относительного равенства между партнерами.

«Сексуальность» сегодня раскрыта и сделана доступной для развития различных вариантов жизненных стилей. Это нечто такое, что каждый из нас «имеет» или культивирует, уже больше нет какого-то естественного условия, которое индивид воспринимает как предопределённый порядок вещей. Каким-то способом, который еще предстоит изучить, сексуальность функционирует как подверженная определенному развитию и переработке черта личности, выступая первичным связующим пунктом между телом, самоидентичностью и социальными нормами.

Такие изменения как нигде лучше можно продемонстрировать в случае с мастурбацией, ставшей символом сексуальности, потерпевшей неудачу. Мастурбация «вышла наружу» столь же открыто, как и гомосексуальность. Отчет Кинси обнаружил, что 90 процентов мужчин и 40 процентов женщин в какое-то время своей жизни занимались мастурбацией. Данные более поздних опросов подняли эту долю почти до 100 процентов для мужчин и до 70 процентов для женщин. Не менее важно и то, что мастурбация широко рекомендуется как один из основных источников сексуального наслаждения и активно поощряется как способ улучшения сексуальной отзывчивости для обоих полов [52] .

Какими способами только что обсуждавшиеся социальные изменения взаимодействуют с трансформацией личной жизни в более общем плане? Как эти изменения нескольких прошлых десятилетий связаны с более продолжительными воздействиями на сексуальное поведение? Ответить на эти вопросы — означает исследовать, как зарождалась «сексуальность», что она собою представляет и как она стала чем-то таким, чем индивид «обладает». Эти проблемы будут предметом моего внимания в данной книге в целом. Но одна конкретная работа в последние годы была доминантой моих размышлений над этими проблемами, и мы можем обозначить начальный подход к ним через краткую критическую оценку ее: взгляды Мишеля Фуко на историю сексуальности.