– За Высокий Дом!

За возгласом дворецкого последовал оглушительный треск, а потом все стихло. Картер и Хоуп бежали и бежали, но, увы, снова зашли в тупик. Они обменялись испуганными взглядами. У Хоупа со лба стекали струйки пота. Он был просто в шоке. Картер не сомневался, что и сам выглядит не лучше.

– Сюда, – послышался чей-то хрипловатый голос.

Середина одного из стеллажей выехала вперед, за ней оказалась дверь, а за дверью – полутемная каморка. Там сидел на корточках долговязый, кое-как одетый мужчина. Даже в темноте Картер разглядел его оборванную, словно у бродяги, разномастную одежду. Лица незнакомца не было видно за широкополой, высокой, словно у кочегара, шляпой, и поднятым воротником пальто.

– Кто вы?

– Я – Лицо За Окном, я тот, на кого лают собаки, не видя его. Я – Долговязый. Скорее сюда.

Картер сомневался, стоит ли это делать, но страх заставил его войти в каморку. Следом за ним туда забрался Хоуп, и дверь закрылась. Незнакомец зажег маленькую свечку. При ее свете, еле-еле озарявшем путь, Картер и Хоуп разглядели округлый туннель с уводящей наверх лестницей.

– Куда мы? – полушепотом спросил Картер.

– Подальше от беды, – отвечал Долговязый.

Они поднялись на один пролет по шаткой лестнице, затем она пошла на спуск – как бы к подвалу. Картер гадал, сможет ли защититься в тесном туннеле, если Долговязый замыслит зло.

Они подошли к двери, и незнакомец схватил мистера Хоупа за рукав.

– Проходите туда, – распорядился он. – Там вы будете в безопасности.

Хоуп взглянул на Картера и облизнул пересохшие губы.

– Это ведь просто страшный сон, правда?

Картер вымученно улыбнулся:

– Да, наверное.

Хоуп исчез за дверью. Картера Долговязый повел дальше, до конца лестницы, и вывел в комнату, которая показалась ему смутно знакомой.

– А теперь я покину вас, – сказал незнакомец. – С вами все будет хорошо.

– Благодарю вас. – Картер огляделся по сторонам, а когда обернулся, Долговязого уже и след простыл. – Где вы? – крикнул Картер.

Он не видел незнакомца, но услышал его голос, далеким эхом огласивший комнату:

– Так бывает во сне.

Часть стены выехала вперед, за ней открылось отверстие. К полному изумлению Картера, он оказался в своей комнате, куда снова попал со стороны камина. Но ведь в первый раз лестница вела вниз, с чердака, а не вверх, из библиотеки, как сегодня. Жуткая усталость сковала Картера по рукам и ногам. Он, невзирая на пережитый страх, побрел к кровати, намереваясь вздремнуть хоть немного.

Его разбудил громкий, тревожный стук в дверь. Картер, пошатываясь, встал и пошел к двери.

– Значит, все-таки все мне приснилось, – с облегчением проговорил он.

Но, не дойдя до двери, резко остановился. Если все произошло во сне, так почему же он проснулся не в библиотеке, а в своей постели?

Он осторожно приоткрыл дверь. За ней стоял Хоуп, и вид у него был самый печальный.

– Что-то стряслось? – спросил Картер.

– Вам бы лучше спуститься. Бриттл. В библиотеке. Он убит.

Лил проливной дождь, когда хоронили Бриттла в той части старого кладбища, что отведена для упокоения слуг. Собрались все до единого: горничные, гувернантки, камердинеры, помощники дворецкого, повара, лакеи, швейцары. Некоторые плакали, другие кусали губы, чтобы не расплакаться. Надгробия на кладбище большей частью отличались скромностью, но посреди них выделялась мраморная статуя юноши, прижавшего ладонь ко лбу. Он словно вглядывался вдаль. Что символизировала эта статуя, Картер не знал, но при взгляде на нее ему почему-то становилось спокойнее. На многих могилах лежали свежие цветы. Могильные холмики почти сровнялись с землей – на кладбище уже много лет никого не хоронили. Надгробие Бриттла ничем не отличалось от прочих. Енох сказал, что Бриттл так хотел. На камне были выбиты слова: «Преданный слуга» и дата смерти, а вот дата рождения указана не была. Картер спросил Чанта – почему, и фонарщик ответил:

– Когда он родился, точно не знает никто, а родни у него не было. Никто и не поверил бы, сколько лет он прожил.

На похороны явились и другие люди – загадочные незнакомцы и незнакомки всех мастей в самых разнообразных одеяниях, от легких доспехов до длинных мантий. Казалось, они пришли из другого века. Многие из них разговаривали на неведомых Картеру языках, а гроб осеняли какими-то таинственными священными знаками. Для того чтобы почтить память простого дворецкого, собрались две сотни человек.

Картер был и удивлен и тронут тем, что явилось столько народу.

Он вместе с Даскином и леди Мэрмер стоял под навесом слева от гроба, Чант и Енох – справа. Картер слушал надгробную речь магистрата, наверняка проделавшего неблизкий путь. Когда гроб опустили в могилу, Енох заплакал навзрыд. Картер бросил в яму горсть земли и отошел. Глаза его заволокло слезами, и он чуть было не налетел на Даскина. У сводного брата глаза тоже покраснели от слез. Картера охватило чувство жалости. Сам он прожил с Бриттлом до двенадцати лет, а Даскин – всю жизнь. Картер взглянул на Мэрмер. Если ее щеки и были увлажнены, то не слезами, а каплями дождя.