– И еще мне нужно разыскать Меч-Молнию отца, его Дорожный Плащ и все древние вещи, которыми он пользовался, включая Ключи Хозяина, а ими завладели анархисты.

Динозавр недовольно переступил с ноги на ногу.

– Неужто я похож на хрустальный шар, на механическую гадалку, купленную за пенни, настольного динозаврика, циркового фокусника, нагруженного чемоданами с реквизитом? Или на старый костюм, что вытащили из чехла в канун Дня Всех Святых – траченный молью, не по размеру, на потеху детишкам? Ты рискуешь. Получше вопроса не придумал?

Картера трясло, словно в ознобе.

– Пожалуй, нет.

– Тогда ладно, – прошипел Йормунганд. – Этот хоть потруднее предыдущего будет. Если бы я стал искать прежнего Хозяина, я бы отправился в Аркален, что на берегу Радужного Моря. Там, глядишь, и вещички его разыщешь.

– Так тебе, стало быть, известно, жив ли он?

Йормунганд покачал тяжеловесной головой:

– Уверенности нет, но учитывая, каков он был и к чему стремился, искать его я стал бы именно там. А искал он смерти, хотя сам бы он так не сказал. Он томился по кому-то по ту сторону моря, когда разыскивал Ключи Хозяина. Иди в Аркален. Оттуда пойдешь Ключи искать. Четвертый вопрос имеется?

– Нет.

– Жаль. Задай ты его, я бы тебя точно сожрал. А так – вечное равновесие и уговор. Никто не задает больше трех вопросов за раз. Испытание ты выдержал, а сам того, поди, и не заметил. Раз так уж оно вышло, я тебе подарочек презентую. Но сначала ответь мне: чего ты боишься?

– Темноты, глубины, замкнутого пространства. В детстве я чуть было не утонул в колодце.

– Верно. Я это вижу внутри тебя. Значит, ради обретения Ключей Хозяина тебе придется пройти через все это. Быть может, даже через Комнату Ужасов.

Картер вздрогнул.

– Нет! – прошептал он. – Туда я больше ни за что не войду! Ничего себе подарочек! Ты меня совсем не порадовал.

– Чего-чего? Тебя – радовать? Ну да, наверное, я тебе банджо должен был купить. Динозавров на чердаке держат не для того, чтобы они всех радовали. И не для того, чтобы они ворон пугали. Или ты явился сюда за коробочками, перевязанными розовыми ленточками, чтобы мы тут вместе их открывали, хлопали друг дружку по спинке и визжали от восторга, как девчонки? Ой-ой, куда же это я задевал мои конфетницы, где доверху карамелек? Нет, дружочек, со мной беседы беседовать – это всегда чего-нибудь да стоит. Подарок и плата – всегда одно и то же. В один прекрасный день я стану свободен, уйду с чердака, ибо мне предопределено и время, и место, и небывалая битва. Быть может – битва за жизнь миров. Я многое повидал, но собеседник из меня неважнецкий. Теперь ступай, чтобы мне не пришлось гнаться за тем, кто пришел с тобой. А от него пахнет молоденькими ягнятками.

– Спасибо тебе, Йормунганд.

– О нет. Это тебе спасибо. Я с замиранием сердца ждал, когда же ты наконец удосужишься осчастливить меня своим визитом!

Колосс уселся на пол, обернулся хвостом – вроде бы собрался соснуть. Багровые глаза закрылись, на их месте сгустился мрак.

Хоуп и Картер молча спустились по лестнице, и только тогда, когда добрались до каморки под лестницей, юрист отважился подать голос.

– Вы намерены поступить так, как он вам посоветовал? Я гусиной кожей покрылся с головы до ног! Ему можно доверять?

– Поживем – увидим. Я произнесу Слово Власти здесь, в этой комнатушке, как он велел. Вероятно, вам бы лучше уйти – ради вашей безопасности.

– Я бы предпочел остаться и поприсутствовать при этом спектакле.

– Хорошо. Минутку.

Картер сосредоточился. Вспомнил Слово. Мысленно представил его себе объятым языками пламени, танцующими подобно духам вокруг букв, каждая из которых ослепительно сверкала на фоне ночного мрака. Он удержал это видение, любуясь его великолепием и впитывая смысл Слова целиком, ощущая его весомость. А смысл Слова вступал в противоречие с заявлением Йормунганда. Слово будто бы самой сутью своей утверждало: люди больше, чем пыль под ногами, на свете есть Цель, а быть может – и высшая Справедливость. Картер мог бы вот так стоять целую вечность, зачарованный Словом. Так человек, накурившийся гашиша, без конца изучает линии на руке. Но природа Слова была такова, что оно либо взывало к действию, либо должно было исчезнуть. Долго не произносить его было нельзя. Чувствуя, что либо произнесет Слово, либо станет свидетелем его исчезновения, Картер медленно разжал слипшиеся губы, прогнал слово по глотке и выпустил в мир.

– Тальгидин!

Наконец обретя свободу, оно прогремело в тесной каморке. Стены содрогнулись. Картер понял, что дико дрожит. В конце концов он с надеждой обвел стены взглядом.

Поначалу ничего не происходило. Затем на восточной стене проступил голубой светящийся прямоугольник. Картер устало шагнул туда, сел возле стены на корточки, прикоснулся к свечению кончиками пальцев. Стена светилась, но на ощупь осталась самой обыкновенной.

– Что скажете? – хрипло проговорил он.

– Я… Я ничего не вижу, – отозвался Хоуп.

Картер поднял к нему глаза, решив, что юрист пошутил, но по его лицу догадался, что тот вполне серьезен. Картер описал ему светящийся прямоугольник.

– Ничего не вижу, – повторил Хоуп. – Но Слово явно работает. Тут должна быть потайная дверь. Нужно просто отыскать механизм.

Они приступили к тщательным поискам и вскоре обнаружили над плинтусом небольшую кнопку. Картер коснулся ее, и середина светящегося прямоугольника повернулась на металлическом стержне, открыв темный проход, по которому мог пройти один человек.