— Арни, поторопись, — распорядилась Сара.

— Слушаюсь, миледи.

Улицы были заполнены горожанами, спешившими поглазеть на нового Хозяина. Кобыла Джуди, которая была всего на два года моложе Сары (а Саре был двадцать один год), считала ниже своего достоинства проталкиваться сквозь толпу, и Арни приходилось то и дело понукать её.

— Пешком бы получилось быстрее, — проворчал граф Эгис.

— Папа, нас с тобой совершенно не беспокоят формальности, но сегодня мы обязаны их соблюсти, — сказала Сара. — Ты должен сыграть роль правителя со всей торжественностью, и всякое такое.

Эгис смотрел вперёд, на улицу, уставленную домами, большинство из которых пока оставались уныло-коричневыми — в этот цвет их перекрасили анархисты. Взгляд его стал задумчивым.

— Я буду вести себя, как подобает правителю, когда у народа будет вдосталь хлеба и картошки, и красивых платьев у девушек, и краски, чтобы покрасить дома. Что подумает о нас Хозяин?

— И пиво из кореньев у нас будет? — спросила Лизбет.

— Много-много бочонков, — ответил Эгис.

Граф казался Лизбет ужасно старым — ему наверняка было больше сорока, но девочка очень его любила — с его вечно сползающими на нос очками, седеющими густыми, как у моржа, усами, то и дело развязывающимися шнурками и смешными высказываниями, смысл которых девочке не всегда был понятен. А Сару Лизбет просто обожала и считала её самой красивой и умной женщиной на свете.

Духовой оркестр из четырех потускневших тромбонов, одной помятой трубы и немилосердно бухающего барабана, в который колотил девятилетний мальчишка, заиграл неровный марш, как только карета остановилась у вокзала. Бледно-жёлтый локомотив выпускал чёрный дым, смешивавшийся с поднятой ветром пылью. На миг пассажирский вагон заволокло облаком смога. Но вот из облака вышел стройный мужчина в шляпе с высокой тульёй, чёрном камзоле и брюках. Накрахмаленный воротник его рубашки был туго подвязан галстуком, а поверх камзола наброшен плащ необычной расцветки, чем-то напоминающей пятнистую шкуру леопарда., На бедре у мужчины висел меч — зазубренный, словно зигзаг молнии.

— Мы как раз вовремя, — заключил Эгис и торопливо помог Саре и Лизбет выйти из кареты. — Сара, не забывай о правилах вежливости. Дерзость была тебе к лицу только в семилетнем возрасте.

— Я буду паинькой, папа, покуда он будет хорошо с тобой обращаться.

Они без труда приблизились к платформе, поскольку толпа горожан благоговейно расступилась.

Граф подошёл к прибывшему и поклонился в пояс.

— Лорд Андерсон, я граф Эгис.

Хозяин также поклонился, после чего они с графом пожали друг другу руки.

Лорд Андерсон выглядел совсем не так, как его представляла себе Лизбет. Она ожидала увидеть самого прекрасного и широкоплечего мужчину на свете, на голову выше всех остальных — полувоина-полусвятого. Она слышала рассказы о том, как он изгнал анархистов из Иннмэн-Пика, как прикончил их главаря голыми руками. А теперь он стоял на платформе, совсем обыкновенный, и если бы не странный плащ и меч, его можно было бы запросто принять за директора школы. Лицо у него было доброе, совсем не сердитое, а вот ярко-синие глаза смотрели печально.

— Лорд Андерсон, это моя дочь Сара, — проговорил Эгис.

Сара шагнула к Хозяину, и произошло нечто странное. Лизбет потом вспоминала это очень отчётливо: лорд Андерсон вдруг побледнел, и взгляд у него сделался странным — словно он увидел нечто совершенно новое для себя. Мгновение он не произносил ни слова, но, опомнившись, с хрипотцой проговорил:

— Приятно познакомиться.

А Сара, которая, как отлично знала Лизбет, никогда никого и ничего не боялась и вообще не хотела ехать на станцию, тоже внезапно утратила дар речи, смущённо потупилась и исполнила не слишком изящный реверанс. Потом они оба стояли и поочерёдно то смотрели, то не смотрели друг на друга.

— А вы правда владеете всем-всем домом? — спросила Лизбет, поняв, что её Хозяину никто представлять не собирается.

Хозяин с готовностью обернулся к девочке, кашлянул и ответил:

— Нет, маленькая мисс. Скорее Дом владеет мной.

— Как это дом может владеть человеком?

— Это очень необычный дом. А ты тоже дочь графа?

— Нет, сэр.

— Лизбет живёт у нас чуть меньше двух лет, — объяснил Эгис. — Её мать умерла, когда девочка была совсем маленькая. Её отец, вступивший в партию анархистов после смерти жены, исчез в ту ночь, когда наш Пик преобразился и приобрёл обличье черепа. С тех пор его никто не видел. Мы с ним вместе учились В школе. Он был неплохим человеком, но тоска увела его с прямой дороги. Лизбет мы знали с самого её рождения, а деваться ей было некуда.

Сара погладила кудряшки Лизбет.

— Времена были тяжёлые.

— Да, мы с братом были здесь до самого конца, — кивнул лорд Андерсон. — Прошу прощения, я совсем забылся.

Он обернулся и, махнув рукой, указал на светловолосого молодого человека, невысокого круглолицего господина, наблюдавшего за выгрузкой багажа, и на старика с курчавыми, словно у ассирийского шейха, сединами. Возле вагона стояли десять солдат в доспехах цвета слоновой кости — воины гвардии Белого Круга. Взгляды воинов выражали готовность к любой опасности. К графу, Саре и Лизбет поспешно подошли трое.