Удаян сказал ей, на какой стул надо будет сесть. Если занавески окажутся задернутыми, ей нужно будет немного отдернуть одну, сослаться при этом на нехватку освещения.

Ей надлежало все время поглядывать в окно — ждать, когда мимо дома пройдет полицейский. Записать, в какое время он прошел, и запомнить, была ли на нем полицейская форма.

— Зачем это?

На этот раз он объяснил:

— Маршрут этого патрульного пролегает мимо явочной квартиры. Подпольщикам нужно знать, в какое время он ходит там и бывают ли у него выходные. Подпольщикам нужно устранить его с пути.

Она занималась с учениками, натаскивала их по грамматике и все время поглядывала на свои наручные часы, положенные на стол рядом с открытым блокнотом, и вдруг увидела полицейского. Это был мужчина лет тридцати пяти, гладко выбритый, в полицейской форме. Из окна второго этажа она разглядела его черные усы и макушку. Вечером она описала его Удаяну.

Со своими учениками — братом и сестрой — она читала отрывки из Упанишад и Ригведы. С этими древними учениями, с этими священными текстами ее впервые познакомил дедушка. «Атма деванам, бхуванасья гарбхо» — «Духом богов населены все миры». «Паук достигает пространственной свободы благодаря своей паутине».

В четверг полицейский прошел не слева направо, как обычно, а в обратном направлении, в кои-то веки был не в форме, а в простой гражданской одежде. Он вел из школы маленького мальчика. Часы показывали двадцать минут второго.

Когда она сообщила об этом Удаяну, тот сказал:

— Продолжай наблюдать за ним. На следующей неделе, когда он опять будет не при исполнении служебных обязанностей, сообщи мне. Обязательно запиши точно день и время.

В следующий четверг в то же время она снова увидела того полицейского в гражданской одежде. Он опять шел в противоположном направлении, вел за руку маленького мальчика. Мальчик в шортиках и рубашечке нес на спине ранец и фляжку с водой на ремешке, он торопливо перебирал ножками, стараясь не отставать от отца.

Из окна она слышала, как мальчик весело рассказывал отцу, что узнал на уроках за день, и как отец смеялся в ответ.

Прошло четыре недели. И все четыре недели он водил мальчика по четвергам. Гори каждый раз сообщала об этом Удаяну.

— Ты уверена, что в четверг? Ни в какие другие дни недели?

— Нет, только в четверг.

Информация эта, похоже, удовлетворила Удаяна. Но потом он уточнил:

— А ты уверена, что это его сын?

— Да.

— Большой?

— Лет шесть или семь.

Удаян отвернулся. Больше он ни о чем не спрашивал.

За неделю до отъезда в Америку с Субхашем она наняла рикшу и поехала в Джадавпур. В тот квартал, где жили брат с сестрой, которым она давала частные уроки. На ней теперь красиво выглядело цветное сари, потому что она опять стала замужней женщиной, а не вдовой. Чтобы ее не узнали, глаза закрывали черные солнцезащитные очки. Она была на пятом месяце беременности.

Гори добралась до знакомой улицы, велела рикше остановиться и вышла из коляски, дальше пошла пешком, внимательно разглядывая почтовые ящики у каждого дома.

На самом последнем ящике она прочитала наконец интересовавшее ее имя. Это имя упоминал следователь, когда допрашивал ее и Субхаша. Почтовый ящик относился к одноэтажному дому с зарешеченной верандой. На деревянном почтовом ящике белело имя убитого полицейского — Нирмал Дей. Того самого полицейского, которого партийные товарищи собирались в свое время «устранить с пути».

На веранде стояли обитатели дома — словно поджидали ее. Среди них Гори узнала и того маленького мальчика, которого полицейский все водил домой из школы. Она всегда видела его только со спины, но сейчас все равно узнала.

Гори впервые посмотрела ему в лицо. Увидела на этом лице утрату, которую невозможно восполнить. Такая же утрата постигла и ее еще не рожденного ребенка.

Мальчик сейчас был не в школьной форме, а в простых шортиках и рубашечке. Он стоял неподвижно, вцепившись ручонками в решетку веранды. Взгляд его задержался на одно мгновение на Гори и устремился вдаль.

Она представила, как однажды он ждал после уроков в школе, что папа придет и заберет его домой. И как кто-то сказал ему потом, что папа больше не придет.

Рядом с мальчиком стояла его мама — молодая женщина, возможно, всего на несколько лет старше Гори. На ней теперь было белое траурное сари, какое сама Гори носила еще несколько недель назад. Жизнь этой женщины ужасно переменилась, на ее лице отразилась внутренняя пустота.

Увидев Гори, мать мальчика не отвернулась, а спросила:

— Кого вы ищете?

Гори не растерялась, назвала фамилию брата и сестры, которым раньше давала частные уроки.

— Вам нужно вернуться, они живут в начале улицы, — указала женщина.