Холодный воздух защипал лицо, когда она вышла из машины, ветер здесь, на побережье, дул гораздо сильнее. Она достала из сумочки перчатки.

Час не ранний — десять тридцать. Субхаш, наверное, читает сейчас газету, которую, как она заметила, уже вынули из почтового ящика.

Скорее всего, он появится перед ней, как копия Удаяна, только постаревшая. Опять она услышит знакомый голос. Ведь Субхаш продолжал оставаться для нее заменой Удаяну — чужим и вместе с тем близким человеком. Она прошла по дорожке к дому и нажала на кнопку дверного звонка.

Воскресное утро. Небо чистое и безмятежное после недавних сильных дождей, хорошенько поливших капусту в огороде. Скоро настанет пора снимать урожай, после нескольких ночных заморозков капуста будет только слаще. Вчера они даже накрывали ее на ночь пленкой.

Мегна сидела за журнальным столиком и рисовала. Субхаш с Элизой ушли позавтракать где-нибудь в кафе и прогуляться.

Бела мыла посуду, когда Мегна подбежала к ней, потянула ее за свитер и сообщила:

— Там кто-то звонит в дверь.

Бела решила: наверное, Дрю приехал без звонка, он часто так делает. Она закрыла кран и вытерла руки, побежала выглянуть из окошка гостиной.

Но пикапа Дрю не было перед домом. Вместо него стояла какая-то незнакомая белая машина, припаркованная прямо рядом с ее машиной. Бела посмотрела в глазок, но звонивший, видимо, стоял сбоку.

Она открыла дверь, ожидая, что сейчас что-нибудь попросят — подпись на что-нибудь или деньги. Стекло на ветровой двери только заменили в преддверии наступающих холодов.

На пороге стояла женщина в перчатках.

Одного роста с Белой. Волосы, подернутые сединой, гладко зачесаны назад. Не полная. Под глазами легкие круги. Довольно ухоженное лицо, губная помада, серьги в ушах, шейная косынка под воротом плаща.

Бела, босая, в старом свитере Дрю, надетом поверх пижамы, потянулась к ручке ветровой двери и к задвижке, запиравшей ее изнутри.

— Бела! — вдруг услышала она голос матери, увидела ее слезы и это выражение облегчения на лице человека, не верящего своим глазам.

Она сразу узнала этот голос. Прибежала Мегна:

— Мама, кто эта тетенька?

Бела не ответила ей. Она смотрела, как мать входит в дом — медленно, но в то же время уверенными шагами человека, знакомого с обстановкой. Прошла в гостиную.

Там они и сели — Бела с Мегной на диван, а мать напротив них в кресло. Матери, похоже, сразу бросилась в глаза грязь под ногтями Белы, огрубевшая кожа на руках.

Кое-какая мебель — Бела знала — осталась прежней. Два торшера с абажурами кремового цвета по бокам дивана. Маленькие столики под чай или кофе. Кресло-качалка с плетеной спинкой. Циновка на стене с изображением индийской рыбачьей лодки.

Но некоторые предметы явно свидетельствовали о том, что Бела живет здесь. Ее корзинка с вязаньем. Ее рассада на подоконнике. Ее кулинарные книги на полках.

Мать долго смотрела на Мегну, потом перевела взгляд на Белу:

— Это твоя?

Бела молчала, не в силах вымолвить ни слова. И мать после паузы сама ответила на свой вопрос:

— Да, вижу, твоя. — После небольшой паузы она продолжила: — Когда она родилась? Когда ты вышла замуж?

Простые, незатейливые вопросы, на которые Бела обычно не отвечала людям, когда те расспрашивали. Но в устах матери вопросы звучали оскорбительно и возмутительно. Бела совершенно не собиралась выкладывать матери факты своей жизни, ублажая ее любопытство. Она просто молчала.

Тогда мать повернулась к Мегне:

— Сколько тебе лет?

Мегна подняла руку, показав ей четыре пальца, и сказала:

— Скоро будет пять.

— А когда у тебя день рождения?

— В ноябре.

Белу буквально трясло. Она едва сдерживала себя. Как это вообще могло произойти? Почему она так расслабилась? Почему открыла дверь?

— Ты очень похожа на свою маму, когда та была маленькой, — сказала Мегне мать. — Как тебя зовут?

Мегна показала ей на журнальном столике свой рисунок, подписанный ее именем. Она приподняла его, чтобы незнакомой тетеньке было легче прочесть.

— Мегна, а ты здесь живешь, да? Или ты только приезжаешь сюда погостить?

Мегна была удивлена.

— Конечно, мы живем здесь.

— И твой папа тоже?

— У меня нет папы, — ответила девочка. — А вы кто?

— Я твоя…

— Тетя, — поспешила вставить Бела, впервые за все время открыв рот.

Она гневно сверкнула глазами на Гори, одним лишь взглядом заставила ее замолчать, то есть исходящей предупреждающей угрозой сразу поставила ее на место.

Для Гори этот суровый решительный взгляд был сродни начальным толчкам калифорнийского землетрясения, когда никто не знает, чем оно кончится — либо заставит просто чашки на столе поплясать и уляжется, либо похоронит тебя под обломками.