Впрочем, иногда в ней все-таки просыпалось желание, и тип ее жизни, необходимость принимать приглашения от коллег на званые вечера давали ей возможность в этом отношении.

В основном это были ее коллеги-гуманитарии, но не всегда. Однажды у нее был мужчина, чье имя она потом забыла, он смастерил для нее стеллажи для книг. А еще был неработающий муж одной дамы-музыковеда из Американской академии в Берлине.

Порой она меняла любовников довольно часто, а временами у нее подолгу не было никого. В некоторых мужчин даже влюблялась, оставаясь с ними друзьями. Но она никогда не позволяла себе доходить до той грани, когда эти мужчины могли бы усложнить ее жизнь.

Только Лорна смогла по-настоящему расшевелить ее душу. Она постучалась однажды в дверь ее кабинета на факультете и, стоя на пороге, представилась. Высокая женщина за тридцать, с красивой прической на прямой пробор. На ней были симпатичные брючки в обтяжку и белая блузка на пуговках. Гори поначалу решила, что она тоже преподаватель, только с другого факультета.

Но Лорна оказалась аспиранткой из Лос-Анджелеса, которая прочла все печатные труды Гори и приехала сюда специально найти ее. Она сколько-то лет работала в рекламе, жила в Нью-Йорке, Лондоне, Токио, но потом бросила работу и вернулась в университет. Она искала стороннего рецензента для своей диссертации по теме родственной автономии, привезла с собой черновик. Она готова была помогать Гори в любых ее исследованиях в обмен на рецензирование.

Лорна очень трогательно просила согласиться.

Она находилась в самом расцвете женской красоты — длинная шея, большие серые глаза, изящные брови. Гладкая кожа и почему-то крошечные мочки ушей.

— Я слушала в прошлом месяце вашу лекцию в Дэвисе, — сказала Лорна. — В конце даже вопрос вам задала.

— Да? Не помню.

— Вы не помните вопрос?

— Я не помню вас.

Лорна достала из рюкзачка шоколадный батончик.

— Вопрос был об Альтюссере. Вы меня извините, я не обедала. Это ничего?

Гори кивнула и слушала, как Лорна объясняла, в связи с чем задала тот вопрос, при этом жевала батончик. Она энергично жестикулировала, и Гори заметила, какие у нее маленькие аккуратные руки. Она призналась Гори, что почти год набиралась смелости, чтобы подойти к ней.

Гори была смущена. Как она могла не запомнить такое лицо?

Тема была интересна обеим, и они стали переписываться по электронной почте, встречаться в ресторанчиках и кафе. Лорна, бывало, пропадала несколько дней, а потом появлялась с готовой главой. Она звонила Гори, когда работа у нее не шла, когда испытывала неуверенность в каких-то вопросах.

Она была так симпатична Гори, что та вела эти бесконечные телефонные разговоры безо всяких границ. Она теперь даже ждала эти встречи, начала даже наряжаться как-то более тщательно. Она не могла припомнить, чтобы когда-то в ней шевелилось желание женского тела. Но с Лорной она поняла, что переступила ту грань, за которой начинаются подобные желания.

Иногда они сидели рядом, и руки их соприкасались при работе над рукописью Лорны. Тогда Лорна что-то говорила, а Гори слушала, стоя в нескольких шагах от нее, и чувствовала, что теряет контроль над собой. Она боялась не выдержать соблазна и сделать один шаг ближе, потом еще ближе, пока расстояние между ними не исчезнет.

Но она сдерживала эти порывы — не была уверена, что Лорна испытывает к ней такое же притяжение.

Однажды вечером Лорна явилась к ней в кабинет без предварительного звонка, что делала довольно часто. Она закончила последнюю главу и принесла ее в толстом конверте, который держала в руках.

В коридорах факультета было пустынно, студенты разошлись по общежитиям, только охранники и некоторые преподаватели оставались еще в этот поздний час в здании.

Лорна протянула конверт Гори. Она выглядела усталой, но счастливой. Впервые за все время она была одета очень просто — в джинсы и футболку, впервые без аккуратной прически. Она поставила на стол пакет с покупками — сыр, виноград, печенье, бутылку вина и два бумажных стаканчика.

— Что это?

— Может, нам отпраздновать?

— Прямо здесь?

Гори встала из-за стола и заперла дверь. Когда она обернулась, Лорна стояла к ней лицом, совсем близко, и напряженно смотрела на нее.

Она взяла руку Гори, просунула ее себе под футболку и положила на свою грудь под мягкую материю бюстгальтера. Гори почувствовала, как соски на этой груди мгновенно увеличились и затвердели, как и у нее самой.

Мягкость этих поцелуев явилась для нее каким-то новым откровением. Запах ее безукоризненно красивого тела, когда стопки бумаг сдвинули в сторону, чтобы освободить место на офисном диване. И гладкость ее кожи, и лирический беспорядок волос. И ощущение прикосновения губ Лорны у нее в паху.

У Гори никогда не было любовников младше ее по возрасту. На тот момент ей было сорок пять, и тело ее начинало потихоньку стареть — кожа немного провисла, появились морщинки, пятна лопнувших сосудов. Гори осознавала теперешнее несовершенство своего тела, и оттого смутилась и хотела отказаться.

Все-таки Лорна была ее ученицей, и такая ситуация выходила за все рамки. Мог бы разразиться страшный скандал, если об их отношениях узнали на факультете. Не только о первом вечере в кабинете, но и о последовавших затем встречах, когда они, довольно часто, предавались ласкам в постели Гори или дома у Лорны, а однажды даже в номере отеля на побережье.