–  Я, Зоя Ивановна, к вам с неприятным разговором. Наверное, и с просьбой. не знаю, с чего начать.

Мать Бачелиса перестала улыбаться. Серые глазки смотрели остро, но доброжелательно.

–  Да вы не стесняйтесь. Чем могу помогу, Если надо денег в долг — у сына попрошу, ои мне никогда не откажет. Заботливый мальчик, золотой. Теперь таких детей нет, я телевизор смотрю от скуки, вижу, как люди друг друга из-за денег убивают. Да вряд ли вам деньги нужны, Юрочка сам у вашего отца служит. Ума не приложу, чем вам может оказаться полезной одинокая старуха?

–  Моя мама, — начала Ляля сразу с главного, — осенью умерла, и отец снова женился. На своей сотруднице. Очень красивая, молодая. Он влюблен в неё, как может влюбиться пожилой мужчина в последний раз. Папа честолюбив, и унижение может плохо сказаться на его здоровье. Просто погубить.

Ольга остановилась, надеясь на вопрос-подсказку. Между тем хозяйка молчала в напряженном ожидании. Похоже, на материальную подоплёку связи юрисконеульта с Вероникой даже намекать нельзя, и не только потому, что пока это только логические умозаключения и нет доказательств. Мать не готова к восприятию информации, меняющей облик сына с положительного на отрицательный. К тому же рано открывать карты перед Бачелисом, ведь интрига только в начале развития. Задача максимум — разрушить любовную связь. Ольга слабо надеялась, что старой женщине это под силу, но попытаться надо. Как ещё помочь отцу, она просто не знала. И, доверительно склонясь к собеседнице, сказала:

–  Проблема в том, что жена отцу изменяет. Изменяет с вашим сыном.

Зоя Ивановна продолжала безмолвствовать, крепко сжав сухие губы, словно для того, чтобы не выпустить наружу необдуманные слова. А может вопль? Во всяком случае, лицо у неё сделалось страдальческим, но у Ольги не было другого выхода, как перейти к нравственному давлению.

–  Я слышала, что вы воспитывали сына одна и имеете на него влияние. не знаю, что тут можно сделать, но не думаю, чтобы у Юрия Львовича были сильные чувства к моей мачехе - ведь он знает её давно и сам пригласил работать в холдинг. Почему вдруг теперь понадобилось отбирать женщину у пожилого человека, своего патрона, даже больше - партнёра и друга? Отец всегда тепло относился к вашему сыну. Конечно, страсти не прикажешь, она может вспыхнуть неожиданно. И всё-таки странно.

Бачелис сглотнула н промокнула пальцем старческую влагу в углу глаза. Ольга продолжила монолог;

–  Поговорите с сыном. Если это случайная интрижка, пусть снизойдет к возрасту моего папы и прекратит встречи с Вероникой. Не исключаю, что она порочная женщина и это ее инициатива, тем Юрию Львовичу будет проще. Обещаю, что мой отец ничего не узнает.

Последняя фраза была заведомой ложью, но так подсказывала интуиция. Ещё вчера Ляля сообщила отцу о поцелуе в машине, после чего Вероника устроила скандал, обозвав её сплетницей, которая из зависти хочет разрушить такой удачный во всех отношениях брак. Отец, как Ольга и полагала, в измену новоиспеченной жены не поверил, слишком чудовищно, почти нелепо это выглядело, ио цель наверняка достигнута — к Веронике, а главное к Бачелису, пана станет относиться настороженно, что убережёт его от дальнейших посягательств гнусной парочки.

Зоя Ивановна так ничего, не спросила, и не ответила, лишь прощаясь, посоветовала не волноваться — всё, мол, будет хорошо.

Она вернулась на кухню, к шкафчику с лекарствами, накапала тридцать капель валокордина, позвякивая флаконом о край мензурки, выпила и немного полежала на шёлковом канапе, чтобы успокоиться. Потом позвонила Юрочке.

–  Сынок, нам надо поговорить.

–  Ну, говори, мама, у меня есть пять минут.

–  Пять минут мне мало. Наспех о таких вещах не говорят.

–  О каких таких?

Зоя Ивановна понимала, что телефон — не для душеспасительных бесед, и облекла свою мысль в общую форму:

–  О твоей жизни.

–  Я о ней сам все знаю.

–  Вот ты мне и расскажешь, - упрямилась мать, но голос предательски завибрировал.

Бачелис насторожился.

–  Как ты себя чувствуешь? Может, вызвать к тебе врача или массажистку?

Мать даже немного рассердилась:

–  Да что ты мне все подсовываешь кого ни иопадя! Мне нужен ты! У меня была Ольга Большакова.

–  Кто?!

–  Боль-ша-ко-ва, — повторила мать по слогам и услышала в ответ короткое:

–  ЕДУ-

Юрий Львович был взбешён. Об источнике материнекого беспокойства он догадывался: Вероника тут же ему доложила, что их засекли в машине. Дурная баба - обязательно надо целоваться на прощание, но кто же рассчитывал на такой казус? Однако причина — ерунда, главное смысл. Не будучи глупым, юрисконеульт и за другими оставлял право мыслить рационально. Появление любовника вскоре после замужества вполне может навести на соображение, что, скорее всего, связь существовала ранее и, значит, брак Вероники имеет какую-то скрытую задачу. Не исключено, что болынаковская также связала воедино его роман с секретаршей и пропажу Есаулова. Наверняка также ей известно место хранения акций. Хитрая бестия. Да, когда-то он имел на нес виды, но отказался от заманчивой перспективы, поскольку не привык плясать под чужую дудку. Теперь она сама вмешивалась в его личную жизнь, и этого он не потерпит. Жаль, нельзя применить к дочери те же методы, что и к зятю, впрочем, существует невероятное число способов добиться желаемого.

Когда Зоя Ивановна рассказала сыну содержание разговора с Ольгой, он не утерпел, бросил с досады:

–  Курва!

Бывшая дворничиха вздрогнула. Левочка никогда бранных слов не употреблял, она тоже, даже когда работала в жэке и ежедневно слышала мат-перемат.

Увидев испуганные глаза матери, Юрий Львович осекся:

–  Извини, сорвалось. Но это же нужно такое придумать! Какое она вообще имела право сюда являться? Здесь не холдинг её папочки, а частная территория! Ты веришь Большаковой?