– Надеюсь, вам понравятся омары, – сказала Меган и оставила нас изучать меню.

Акинли тут же принялся за дело. Я села, но он взял свой стул и переставил на другую сторону столика, поближе ко мне. Затем открыл оставленное меню, одно на двоих. Полез в карман и вытащил ручку и небольшой голубой блокнот с нарисованным в углу цветком. Блокнот выглядел совершенно новым.

– Омаров берем обязательно, договорились? Но если захочешь попробовать что-то еще, только ткни пальцем, и я сделаю заказ за нас обоих.

Меня поразило, насколько он все продумал. Акинли догадался, что я не смогу сама заказать еду, так что пересел поближе. Носить с собой кипу листов было бы неудобно, так он купил мне блокнот. И даже его покупку он обдумал. Мало того что блокнот был голубым – мой любимый цвет, – так еще и с изящным женским цветком. Акинли успел все это продумать между приглашением на ужин и приходом Бена домой. Теперь я понимала, как должно проходить настоящее свидание.

Я надеялась, что у него в запасе не слишком много подобных сюрпризов. Мое сердце и так уже скакало вприпрыжку. Я увязала все глубже и не пыталась остановиться, но Акинли продолжал затягивать меня, знал он об этом или нет.

Он описал мне некоторые блюда в меню, но под конец я остановилась на омарах, хотя выбор казался несколько странным. Я чувствовала, что связана с другими существами, обитающими в море, и мне должно быть стыдно за их поедание. Но вина беспокоила меня сейчас меньше всего.

В борьбе с ужином я устроила огромный беспорядок. К омарам подавались две разные вилки и щипцы для открывания, которыми я не умела пользоваться. Акинли проявил неземное терпение. Он помогал мне открыть панцирь, чтобы достать вкусное мясо. Сладковатое, пряное, а текстура приятно удивила. Ее трудно описать. Деликатнее, чем курица, но плотнее и не жесткое.

Акинли сказал, что хвост – самое вкусное, а когда я не смогла сообразить, как до него добраться, разорвал его руками. Не знаю почему, но я почувствовала совсем иной голод. Я не жалела, что попробовала омаров, но в то же время радовалась, что мои ответы ограничивались кивками. По тому, как Акинли говорил об угощении, у меня сложилось впечатление, что омаров считают роскошью. Хотя я вряд ли бы заказала их в следующий раз.

Когда мы поели и вытерли весь жир с рук, я потянулась за блокнотом.

Спасибо за ужин. Просто объедение.

– Всегда пожалуйста.

Куда ты ездил днем? За блокнотом?

– Да, – улыбнулся он. – Надо было сделать несколько дел.

Я подумала о пропущенном из-за его отлучки времени. Хотелось спросить о так и оставшейся безымянной девушке, но я не знала, как начать. Да и вечер протекал чудесно, а разговоры о бывшей подружке могли расстроить Акинли. Поэтому я выбрала другую тему. Мне не терпелось узнать о нем как можно больше.

Джулия сказала, что ты много читаешь.

– Да. В колледже я занимался английским. Надеюсь скоро вернуться к учебе. Конечно, не этой осенью, но, может быть, к весне. Мне бы хотелось преподавать.

Ты будешь отличным учителем! Только посмотри, сколько сил ты в меня вкладываешь!

– Кэйлен, ты не требуешь особого терпения. С тобой очень легко общаться.

Сколько тебе лет?

– Только что исполнилось двадцать три. А тебе?

Я не знала, стоит ли говорить, что мне девятнадцать. Разница между нами составляла всего четыре года, но вдруг эта разница между подростком и взрослым станет решающей? Вдобавок к моему временному бессмертию и голосу, который может стоить Акинли жизни.

Хороший вопрос.

Я улыбнулась, всем видом показывая, что меня нисколько не заботит собственная забывчивость. Акинли рассмеялся.

– Думаю, особого значения это не имеет. Даже если бы тебе было двенадцать, я бы проводил с тобой время. – Он запнулся. – Пожалуйста, скажи, что тебе не двенадцать.

Я закатила глаза, и он хмыкнул.

Подошла официантка, чтобы забрать тарелки. Я заметила, как она наклонилась к Акинли и что-то прошептала ему на ухо. Да что ж такое, неужели с ним заигрывают все девушки в этом городке? В ответ он прошептал: «Кэйлен». Вот как! Интересно, о чем она спрашивала? Я надеялась, что официантка поинтересовалась, как зовут его новую девушку.

Еще несколько минут мы продолжали разговор с помощью блокнота. Людей снаружи становилось все меньше. Океан катила едва заметные волны, а кричащие все утро чайки замолчали с наступлением вечера. Я знала, как жить без звука. Порой жизнь становилась невыносимо тихой, но сейчас тишина меня не беспокоила. Видимо, все зависит от того, с кем молчать. Я обнаружила, что смотрю на Акинли и улыбаюсь без причины, пока он набрасывает что-то на полях моего блокнота. Акинли заметил мой взгляд и улыбнулся в ответ. В ласковых глазах отражался свет фонарей.