Он замолчал, продолжая умоляюще смотреть на Ольгу.

— Я ведь не врач, — растерянно проговорила Ольга, — я… поймите меня правильно! Я вам сочувствую, очень даже сочувствую, но я ведь…

Плечи таксиста как-то сразу поникли. Он вздохнул, повернулся и, сгорбившись, медленно побрел назад, к машине.

— Я даже не знаю, что это такое, лейкоз! — закричала Ольга ему в спину. — Слышала, что есть такое… и все! Как я смогу вылечить то, чего даже не знаю?

А таксист уже садился в машину.

— Ладно, поехали! — Ольга вновь бросилась к машине, пытаясь на бегу закрыть непослушный зонтик. — Далеко хоть ехать?

Наголо остриженная девочка лежала в кровати, и в больших глазах ребенка было что-то совсем не детское. Девочка понимала и свою обреченность, и бессилие родителей помочь ей, и безмерное их отчаянье…

Она все-все понимала, эта не по годам мудрая девочка…

— Привет! — сказала Ольга, неловко присаживаясь на самый краешек кровати. — Тебя как зовут?

— Лена, — проговорила девочка тихо, еле слышно. — А вас?

— А меня — Оля!

Ольга ободряюще улыбнулась девочке, и та тоже невесело улыбнулась в ответ.

— А по отчеству как? — спросила девочка Лена. — Взрослых надо всегда по имени-отчеству называть.

— Вот еще! — как можно более бодро проговорила Ольга, рассеянно осматриваясь вокруг (впрочем, смотреть тут было не на что: маленькая комнатка весьма небогатой квартиры). — Рано мне еще по имени-отчеству называться! Зови меня просто… просто Ольгой. А я тебя Леной звать буду. Или нет, лучше — Леночкой. Договорились?

Девочка кивнула утвердительно. Потом она протянула руку и несмело дотронулась тоненькими пальчиками до Ольгиной ладони.

— Вы хотите помочь мне, да?

Теперь уже Ольга кивнула ей и, отвернувшись в сторону, быстренько вытерла ладонью глаза, ставшие подозрительно влажными.

— Я тебе помогу! — поспешно проговорила она, вытаскивая из сумочки очки. — Я тебе обязательно помогу! Обязательно!

Скрипнули двери. Ольга обернулась и увидела позади себя женщину. Это была мать девочки, Ольга мельком заметила ее еще в прихожей, и уже там они как-то сразу не понравились друг другу. Какая-то взаимная антипатия у них возникла, если не сказать большего…

— Я не помешаю? — спросила женщина хмуро и с вызовом. — Ничего, если я тут постою?

Ольга нахмурилась и вновь спрятала очки в сумочку. Девочка Леночка с тревогой посмотрела на Ольгу, потом перевела взгляд на мать.

— Лучше вы там постойте! — сказала Ольга, улыбаясь и стараясь говорить как можно спокойнее. — С той стороны. Вы мне и в самом деле будете мешать!

— Вот как? — женщина тоже улыбнулась, но улыбка у нее вышла язвительной, недоброй. — И чем же, интересно, я буду вам так мешать?

— Мария! — послышался снаружи напряженный голос доцента-таксиста. — Выйди сюда!

— Зачем?

— Выйди, я сказал!

Женщина вышла, окинув напоследок Ольгу прямо-таки уничтожающим взглядом. Ольга ответила ей почти таким же, потом, когда за женщиной захлопнулась дверь, она вздохнула и вновь повернулась в сторону Леночки.

— Не понравилась я твоей маме!

— Вы ее простите, — проговорила девочка негромко. — Она, вообще-то, хорошая. И приветливая! Это она из-за меня такой стала… понимаете?

— Понимаю! — Ольга улыбнулась девочке и вторично вытащила очки из сумочки. — Да не переживай ты так, видишь — я ни капельки даже не обиделась!

— Понимаете, мама не верит в народных целительниц, она их шарлатанками называет! — шепотом сообщила Ольге девочка. — А папа то одну привезет, то другую. Позавчера шептуху какую-то привез… она — то пошепчет, то водой вокруг себя сбрызнет. Полчаса пошептала — пятьдесят долларов за это взяла…

Девочка замолчала и как-то очень по-взрослому вздохнула.

— А вы что, тоже шептать будете?

— Нет, я шептать не буду! — сказала Ольга, торопливо надевая очки. — И водой тоже не буду брызгать. А теперь ложись так, чтоб тебе было удобно, закрой глаза и не шевелись! Хорошо?

— Хорошо! — тихо, еле слышно проговорила девочка. — Не буду шевелиться!

— И глаза не открывай! Ни в коем случае не открывай глаза!

Она встала и сдернула с девочки одеяло.

В ярко освещенной комнате хрупкое тельце девочки выглядело теперь сплошным пульсирующим пятном. Вернее, почти сплошным, ибо это было, скорее, не пятно даже, а некое сложное переплетение превеликого множества толстых и тонких алых нитей… пульсирующих нитей… И никаких следов спасительной зеленой линии! Хотя, нет… вот же она, появилась, тоненькая, еле заметная…